Прислонившись к стене, я, молча, наблюдала за ним, впитывая его. Широкие плечи. Сильные руки. Задница, на которой прекрасно сидели шорты. Может, Ной и не носил костюм или дизайнерские лейблы, но ему это точно было не нужно. Он был альфа-самцом и излучал силу и мощь, не подчеркивая их костюмом за пять тысяч долларов.

— Я чувствую, как ты смотришь на меня.

Я улыбнулась.

— Как ты узнал?

— У меня есть глаза на затылке.

— Ха-ха. — Я подошла к кухонной стойке.

— Возьми тарелку, пока блинчики еще горячие.

Я подошла к стойке, сладкий аромат корицы заполнил мои ноздри и заставил мой желудок заурчать.

— Откуда бывший морской пехотинец и холостяк знает, как готовить блины?

Краем глаза я заметила, как он на секунду застыл, словно застигнутый врасплох, прежде чем налить еще теста на сковороду.

— Пока живешь один, можно многому научиться.

Я прищурила глаза.

— Хм, я чувствую, что в этом ответе есть гораздо больше.

— Может быть. Но если ты не начнешь, есть свои блинчики, я набью тебе рот чем-нибудь другим.

— Что-то большое? — Я использовала большой и указательный пальцы и ухмыльнулась.

Ной уронил лопаточку и повернулся ко мне лицом с другой стороны стойки, положив руки на край и наклонившись вперед. Одно действие и простое движение с его стороны мгновенно превратило легкомысленное подшучивание в сексуально насыщенный разговор.

— Ты хочешь повторить это снова?

Я тяжело сглотнула, возбуждение мгновенно скользнуло по бедрам.

— Если ты сейчас пытаешься запугать меня, то у тебя ничего не получается, потому что все, что ты делаешь, это возбуждаешь меня.

— Приятно слышать. — Он резко протянул руку и схватил мое лицо, его пальцы сжали мои щеки, когда он заставил меня наклониться ближе, приблизив наши губы друг к другу. — Держи свою киску мокрой для меня, малышка. Трахать тебя, пока не станет больно, входит в мой список дел на сегодня. — Его губы коснулись уголка моего рта. — Потому что я хочу, чтобы эта глубокая боль между ног напоминала тебе о том, на что способен мой член.

Я даже не осознавала, что задержала дыхание, пока он не отпустил мое лицо, и я глубоко вдохнула.

— Теперь ешь.

Мое тело содрогнулось, его требовательное поведение было одновременно волнующим и эротичным, черт возьми. После того, как я была с Ноем, трудно было представить, что я когда-либо считала свою сексуальную жизнь полноценной. Один только поцелуй Ноя удовлетворял меня в десять раз больше, чем секс с Окли. Я не была уверена, было ли это из-за того, что Ной был более опытным, или из-за ощутимого притяжения между нами. Эта связь, казалось, тянула нас все ближе и ближе друг к другу, как бы мы ни старались ее игнорировать.

Я поставила на последнее.

Желая подчиниться — даже если бы это было просто съесть, чертов блинчик — я положила кусочек в рот. Это был воздушный и масляный рай, кленовый сироп и сахарный вкус взорвали мои вкусовые рецепторы.

— Вау, Ной. Это восхитительно. — Я откусила еще кусочек, смакуя вкусную легкость на языке. — Последний раз я ела такие вкусные блины… — Ностальгия подкралась ко мне, и мои слова застряли в горле.

Ной присел рядом со мной.

— Это нормально — скучать по ней.

— Я знаю. — Было трудно сдержать слезы. Я усмехнулась. — Знаешь, что самое ужасное? То, что я больше не могу думать о своей умершей матери, не думая об Эленор. — Я проткнула блинчик вилкой. — Эта шлюха-золотоискательница запятнала память моей матери и сделала потерю мамы еще хуже.

— Тогда почему бы тебе не уехать? Почему бы не сделать то, что сделал Спенсер? Удалить себя из токсичной среды.

— Я бы уехала завтра, если бы могла. — Я откинула свои кудри назад ладонью. — К сожалению, это не так просто.

— По мне, так все очень просто.

— Ну, это не так, — огрызнулась я, и Ной просто прищурился, глядя на меня. — Прости. Я не хотела… — Я глубоко вдохнула, позволяя воздуху наполнить мои легкие вместе со сладким запахом сиропа. — Я обещала маме всегда оставаться рядом и заботиться об отце. И вот я выполняю это обещание. — Я отрезала еще один кусочек блина и отправила его в рот.

Я наполовину ожидала, что Ной скажет мне речь, подобную той, что произнес Спенсер — о том, что это моя жизнь и что моя мама, вероятно, не хотела бы, чтобы я сдержала свое обещание, если это означает, что я буду несчастной до конца своих дней.