Оглядев оперов взором искушенного режиссера, шеф десятого отдела выбрал троицу, кого отличало крепкое телосложение, волевые физиономии и испытующе-грозные взоры исподлобья.

И утром следующего дня данная троица, увешанная златыми цепями, позаимствованными из реквизита, с нарисованными на пальцах наколками, сноровисто запихнула вышедшего из подъезда “оружейника” в БМВ с затемненными стеклами. Разговор начался без экивоков и без елейной дипломатии, напрямик:

— Ты за что, гад, нашего кореша ментам вломил?

— Да вы чего, ребята…

— Мы его страховали, понял, гнида?! И все видели, понял! Его на первом же посту ГАИ приняли! И мы уже сутки как окрестности вокруг твоей хибары пасем, а никакой ментовской “наружки” нет! А менты — не шляпы, тебя бы уже свинтили, козла! Ну, колись!

— Да я… да сукой буду! — Возмущенная слюна пенилась на сизых губах Гоги.

— Да ты уже… Ты нам дело стуком своим завалил! На двести штук из-за тебя пролетели! Да еще и человека теперь спасать надо! А знаешь, сколько следаку надо бабок ввинтить, чтобы он меру пресечения поменял? Десятка зеленых — минимум! А в довесок — и наши стволы в конфискацию ушли! Олег, пускай движок, едем этого дятла ощипывать!

— Мужики, да вы чего?!.

— Мужики поле пашут! Вперед, Олег!

Готовый к сотрудничеству кредитор, по легенде уже находящийся под подпиской о невыезде, также выразил свое большое недоверие Гоге.

Взволнованный разговор двух бывших дружков происходил в стенах конспиративной квартиры.

— За штуку баксов решил подставить меня?! — бушевал кредитор. — Теперь по твоей милости мне в бега подаваться?! А ребятам дело сорвал, сволочь!

— Да ни при чем я! А если стволы нужны, у меня еще два имеются… По закупке отдам!

— Стволы-то чистые? — вопросил угрюмо, но и миролюбиво один из оперов.

— Мамой клянусь!

— В общем, так, — жестко произнес опер, играющий роль старшего среди бандитов. — Поживешь у нас. Если все в ажуре состоится, получишь бабки и вернешься домой живым. Как с ним беда приключилась, — кивнул на кредитора, — выясним. Но если твоя была наводка, то…

— Да я… — И дрожащие руки Гоги истово прижались к впалой груди. — Чтобы я в гнилой заход…

— Где стволы?

— У кореша в гараже…

— Едем!

Два “калашникова”, обернутых в мешковину, действительно обнаружились в гараже одного из приятелей Гоги. Сделка таким образом состоялась. И живой невредимый Гога, переживший большое нервное потрясение, скоро вернулся под сень родимого крова, вспоминая поговорку, что, дескать, нет худа без добра, и отныне он, пусть и потеряв килограмм изношенных до ветхости нервов, обрел зато надежных партнеров для реализации огнестрельного товара, регулярно, как оказалось, поставляемого ему из Абхазии.

На месте Гоги поговорочку следовало бы перефразировать так: нет, худо, оно — без добра…

Но Гога, воодушевленный обретением благородной уголовной компании, честно расплачивающейся за товар, а потому, следовательно, дорожившей его жизнью, ни о каком худе уже не думал, и через неделю привез для реализации новые стволы. За что был удостоен высокой чести личного знакомства с авторитетом Андреем — то бишь, начальником одного из подразделений десятого отдела.

Андрей — широкоплечий, немногословный, мрачноватый, с пронзительным взором как бы отчужденных от всего глаз, произвел на вертлявого Гогу большое и уважительное впечатление.

Брезгливо кривя губу, Андрей, сидя в кресле, почтительно окруженном его “шестерками”, неторопливо рассуждал, обращаясь в первую очередь к Гоге:

— Ты, вижу, пацан честный, хотя имелись сомнения, не скрою… И капитальные, между прочим, сомнения…

— Так ведь… выправилось! — радостно воскликнул Гога и — осекся под буравящим взором старшего товарища.

— Выправилось, да не наладилось, — молвил авторитет с ноткой сокрушения. А затем, снисходительно, как добрый папаша оглядев честную компанию, словно неразумных отпрысков, добавил: — Ну и чего вы, парни, по мелочам-то суетитесь, не понимаю?.. Туда ствол, сюда ствол, одна мелькотня… А вот у меня тут солидный имеется заказ, а потому и разговор к тебе основательный… — Доверительно протянул ладонь в сторону Гоги.

— Да-да… — Тот услужливо наклонился корпусом к важной персоне.

— Заказ такой: двести пятьдесят “калашей”, маслята, десять гранатометов… Работай, заколачивай бабки…

Гога, впав в некоторое раздумье, сокрушенно выдохнул воздух через нос. Покачал головой в сомнении.

— Чего, кишка тонка? — презрительно усмехнулся Андрей.

— Надо с людьми говорить… В одиночку такую партию…

— А она хоть есть, партия эта?..

— Да там такого добра, как грязи! — отмахнулся Гога. — Но вот транзит…