“Ауди” толкали в направлении того угла дома, где располагалась искомая ниша, дабы установленная в салоне видеокамера могла с близкого расстояния зафиксировать во всех подробностях процедуру извлечения пакета и личность исполнителя акции.

Вымогатели, не сумевшие завести “Ниссан” с забитой выхлопной трубой, на сей раз вызвали на подмогу ржавенький слабосильный “жигуленок”, на котором с прежним упорством принялись исследовать местность в поисках затаившейся “наружки”.

“Жигуленок”, проезжавший мимо “Ауди”, был остановлен Борисом, — озабоченным, взлохмаченным, с руками, перемазанными сажей перегоревшего моторного масла, следы которого, кроме того, виднелись у него на щеке и на подбородке.

— Мужик! — с мукой в голосе обратился Борис к водителю “жигуленка”. — Не знаешь, где тут поблизости техстанция? Драндулет, сука, напрочь накрылся! Доконал, сволочь! — И пнул озлобленно колесо парившей машины, принося в душе извинения безотказному железному другу.

— Где-то там… — неопределенно ответил водитель — молодой чеченец с беспокойными, пронзительными глазами.

— Может, дотащишь на тросе? Я заплачу!

— Времени нет, друг…

— Э-эх! — И, обреченно махнув рукой, Борис полез в автомобильные потроха, выкладывая на асфальт воздушный фильтр, патрубки и болты.

— Да ты снимай термостат, и заведешь телегу! На хрен тебе станция! — прокомментировал ситуацию помощник-опер, игравший роль уличного доброхота. — Напрямую соединишь шланги, вот и все дела!

— Тогда труба нужна, переходник…

— Да просто шланг подлиннее, спроси у ребят…

— Ребята, — вновь обратился Борис в сторону уже тронувшегося “Жигуля”, — а шланга не найдете?

— Какой еще шланг, слушай! — донесся возмущенный ответ, и бандиты тронулись прочь.

Как и предполагалось, в надлежащий час, с точностью хронометра, к углу дома проследовала уже известная кормилица беспризорного кошачьего племени, и началась раздача пищевых отбросов санитарам московских помоек и подвалов.

Копавшийся в двигателе Борис внезапно услышал напряженный шепот опера, протянувшего ему гаечный ключ:

— Бабка взяла пакет.

— Да ты чего?.. — оторопел Гуменюк.

— И ловко так… Сунула в сумку.

— Нормально… — не отрывая взора от двигателя, промолвил Борис. — Давай в салон и передай: пусть бабулю ведут. В случае чего — задерживайте. И сам в дело включайся… Бери канистру, делай вид, будто за водичкой отправился…

— А ты?

— Я еще с движком покопаюсь, мне тут теперь этот конструктор собирать и собирать…

Через двадцать минут, услышав зовущий писк рации в салоне, Борис пробормотал в микрофон:

— Первый на связи.

— Бабулю взяли, — доложили растерянно. — Но это… Пакет у нее, конверт, а денег нет…

— Как?!

— Говорит, вчера заметила, будто какой-то парень чего-то из ниши вытащил, а сегодня решила проверить — вдруг там опять что?..

— А как “Жигули”?

— Притормозили с обратной стороны дома, и в них какой-то тип уселся… Из кустов вышел…

— И что?

— Подъезжают к подъезду, где “Ниссан” вчерашний стоит…

— Так! Срубайте всех! — решительно распорядился Борис.

— Сделаем…

Он уже прикрутил воздушный фильтр и вылил из кастрюли остывший кипяток, как вдруг возле угла дома появился высокий, ладно сложенный кавказец лет тридцати в новеньком джинсовом костюме.

Парень остановился напротив ниши, внимательно вглядываясь в ее черный зев, потом настороженно зыркнул по сторонам, отошел на два шага в сторону, вновь вернулся на прежнее место и — снова уставился на нишу.

После перевел взор на Бориса. Взор был оценивающе-прям и враждебен.

Словно уяснив что-то, одному ему ведомое, в облике копающегося в моторе человека, кавказец резко повернулся и уже отправился восвояси, когда Борис, выхватив перемазанной в масляной копоти рукой удостоверение, вынырнул с боку от него, требовательно поведав:

— РУБОП! Ваши документы!

Незнакомец, сузив вспыхнувшие ненавистью глаза, в тот же момент сделал неуловимо короткое движение рукой, и, прежде, чем Борис успел каким-то образом на это движение отреагировать, ощутил тупой удар сгиба локтя в челюсть и — сверзился на асфальт.

Сознание, на миг помутившееся, тут же прояснилось от блеска лезвия ножа, извлеченного противником из кармана брюк.

Лезвие грозно и неотвратимо начало приближаться к поверженному наземь сыщику, заставив его спешно подтянуться на локтях, отвалившись спиной на бордюрный камень газона, и извлечь из из-под комбинезона пистолет.

— Брось пику…

В ответ кавказец наклонился над барахтающимся на асфальте недругом, рука с ножом круто возделась вверх, и когда лезвие достигло крайней точки замаха, грохнул “Макаров”, упруго дернувшись в кисти Бориса.