В пакете, уже умещенном ограбленным Вадимом в подвальную нишу, находилась, правда, не затребованная бандитами сумма, а всего лишь записка, гласящая, что пятнадцати тысяч долларов, увы, не наскреблось и в ближайшее время в наличии не предвидится, а вот восемь тысяч на выкуп похищенных раритетов найдутся, и если подобный торг перспективен, то искомые доллары будут выплачены незамедлительно.

Наблюдение за подвальной нишей велось с чердака соседнего дома, куда еще ранним утром проникли специалисты из “наружки”.

Район блокировали семь оперативных машин, расставленных с учетом долговременного и гибкого слежения, если вымогатели прибудут на место закладки на колесах.

Утро внезапно выдалось сухим и солнечным, словно в город опять возвратилось, будто что-то забыв, лето — казалось, уже безвозвратно истаявшее в череде сумеречных дней поздней осени.

Борис, сидя в машине, озирал оголенные деревья, газоны, застланные ворохами желтой листвы, искрящейся от ночной изморози, и думал, до чего же быстротечны в своем неуловимом ускользании в никуда и навсегда отрадные теплые деньки; и завтра уже зима, зима…

– “Ниссан”, — раздалось в рации. — В нем — двое… Нарезают вокруг дома уже третий круг…

— Я — в готовности… — оторвавшись от сентиментальных мыслей, пробормотал Борис.

— Так… “Ниссан” встал напротив ниши. Стоит. Бабушка появилась. В руках — сумка. Зовет кого-то… Ой!

В следующее мгновение голос из рации пояснил, что к бабушке начинают сбегаться все местные дворовые коты, которых добросердечная женщина, очевидно, прикармливает в урочный час.

Через пять минут из “Ниссана” вышел молодой человек в кожаной куртке, подошел к кормилице котов, о чем-то ее спросил, а после, наклонившись, якобы погладить киску, вытащил из ниши пакет, молниеносно сунув его за пазуху.

— Конверт взяли, “Ниссан” отъезжает, ведите! — раздалось в рации.

— Отъезд по левой схеме… Второй выходи на трассу! Вишу у них на хвосте до эстакады, четвертый блокирует Дмитровку… — взбудоражился оперативный эфир.

Борис завел двигатель, устремившись к забитой автомобилями трассе.

“Ниссан”, нагло обогнув стоящую у светофора “пробку” по встречной полосе, в следующий миг с визгом шин свернул на красный свет налево, понесся по узкой улице в сторону городского центра, затем круто развернувшись, полетел в обратном направлении и, как понял Гуменюк, также принимавший участие в гонках, вымогатели имели все шансы если не оторваться от преследования, то вычислить “наружку”, если бы не семь искушенных милицейских водил и не продуманный заранее сценарий блокирования трасс.

Грубейшим образом нарушая правила движения, петляя по всему городу с обескураживающе опасными разворотами на эстакадах и односторонних улицах, “Ниссан” через час подкатил к пятиэтажке в Марьиной роще…

К той самой пятиэтажке, на чердаке которой сидела терпеливая “наружка”.

Из машины вышли двое молодых кавказцев, проследовав в угловой подъезд.

Буквально через пять минут Борис, истомленный виражами затейливой гонки, получил сообщение: кавказцы вошли в квартиру на третьем этаже. Квартира устанавливается.

Предположение Пакуро о том, что вымогатели живут рядом с местом закладки гонорара за их неправедные труды, оправдалось. И окна квартиры, как понял Борис, наверняка выходят на ту сторону, откуда всецело и ясно просматривается угол дома с подвальной нишей.

— С бабушкой они хорошо придумали, — пробурчал Боря себе под нос. — Красиво… Приглядели бабушку. Находчивые стервецы. Просто — шпионы…

— Ну что, отбой? — вопросила рация.

— За “Ниссаном” надо еще посмотреть, — возразил Борис.

— А мы смотрим, — откликнулся чей-то вредный голос. — Мы ему в выхлопную трубу картофель забили, интересно и трудно он будет стартовать…

Весь день из квартиры никто не выходил. А вечером в разоренном жилище страдальца-Вадима раздался телефонный звонок.

— Прочли твою маляву, — доложил ему развязный голос. — Восемь штук — мало!

— Больше нет, и эти деньги едва наскреб, — последовал твердый и неприязненный ответ.

— Десять давай! Последнее слово!

— Восемь с половиной — это все! Вообще без гроша остаюсь!

— Одолжи.

— Ха! А откуда эти восемь взялись? Их и одолжил.

— Ладно… — откликнулись устало. — Положишь завтра в девять часов утра туда же…

— А вещи где?

— Вещи на пустыре возьмешь, в мешке… Где — объясним.

— А какие гарантии?

— Много разговариваешь!

— Ладно, хорошо…

— Вот так!

Следующим утром после закладки в нишу полиэтиленового пакета, в котором лежал конверт с долларами, Борис, одетый в рабочий комбинезон, толкал вместе с одним из оперов “Ауди” с открытым капотом, из-под которого отчетливо и густо парило, благодаря умещенной в подкапотное пространство кастрюле с крутым кипятком.