. . . . . . . . . .

А это у меня обычное многоточие, паузу обозначает.

Я — ПРОТИВ!

Я против праздника 8 Марта. Это, по-моему, самый лицемерный и ханжеский день.

Ну, посудите сами: 8 Марта мы уверяем всех женщин, что любим их и ценим, а на следующий же день, девятого, об этом забываем. Нагружаем наших дорогих и бесценных авоськами, пеленками и кастрюлями.

Вроде бы поавралили, годовой план по любви выполнили, ну и ладно…

Да и не могу я всех женщин любить. Я же не Дон Жуан, мне за глаза хватит штук пять-шесть.

А бывают такие особы, которых и один день-то в году любить невозможно. Зачем далеко ходить — возьмите мою соседку Нилюфар с ее змеиным языком. Ее на необитаемый остров сослать надо, а вы говорите — любить!

Потом — смотрю на красоток, что вечером порхают возле отеля «Узбекистан». Может, кто-то и согласен их любить, только не я. Даже восьмого марта. Восьмое марта пройдет, а СПИД останется…

Еще один аспект: коли уж праздновать, так и тосты произносить надо, верно же? То есть выпивать. Что не стыкуется с нашей всенародной антиалкогольной линией.

Да и все ли женщины прекрасны, все ли достойны любви? Внешне и внутренне. Та же Нилюфар: язык как у змеи, а формы как у бегемота. Килограммов двести потянет. Ну что это такое?

Моя Айгуль не такая. Она очень следит за собой, ест чуть-чуть, чтобы не испортить фигуру. Аэробикой занимается.

Я даже как-то, расчувствовавшись, поблагодарил ее.

— Спасибо тебе, — говорю, — Айгуль, козочка моя. Вижу я, как ты бережешь свою стройную фигурку. Ты мой кипарис, моя чинара, мой тополек пирамидальный. Ведь это ты для меня стараешься, чтобы я тебя не разлюбил?

Айгуль отвечает:

— Ну, конечно, милый. Ведь если я располнею, то мне уже не носить мои две пары импортных джинсов, да четыре летних платья, да три осенних. Да пальто. Разве ты в силах мне весь мой гардероб обновить?

— Не в силах, — признаюсь я. — Тем более спасибо тебе, ласточка моя.

Так что давайте любить женщин избирательно, но всегда. Всегда, но без шумовых эффектов.

ЛЕВ

В обычном грязноватом магазине «Овощи — фрукты», в самой середине зала, окруженный сетчатыми контейнерами с золотым луком и рыжей морковью, сидел лев. Настоящий живой лев, хотя магазин находился вовсе не в Кении или Эфиопии, а в обычном нашем районном городке.

В этот день выбросили бананы. Банановые любители живо объединились в толстую неспокойную очередь. Очередь ползла, огибая контейнеры и льва. Лев сидел тихо и спокойно, изредка помаргивая желтыми глазами и мотая гривастой башкой. Люди, поглядывая на льва, ощущали внутреннее беспокойство и дискомфорт, но молчали, пока дородная немолодая брюнетка не взорвалась:

— Теснотища, духотища, а тут еще и лев! Его что — с бананами вместе закупили? Ну, порядочки! Лучше бы кассу вторую открыли!

Очередь одобряюще заворчала. Действительно, нужно вторую кассу, а не льва.

— Сумку поставить места не найдешь! — откликнулась дама в светозащитных заграничных очках. — Жара, прямо плавишься. А тут и правда-лев!

Очередь воинственно загудела. В зал впорхнула Дилором Тешабаева, заместитель директора, сверкнула бриллиантовыми многокаратными серьгами, нахмурилась.

— Девочки! Чей лев?

Продавщицы — Кумыш и Марина — как сговорившись молча пожали плечами. Кто его знает, чей лев. Им было не до разговоров — надо было потрафить яростной очереди, решая нерешимую задачу — как обеспечить всех желтыми бананами, но и сбагрив при этом зеленые, с тем, однако, чтобы для себя и многочисленных знакомых придержать самые спелые и крупные.

— Может, он с вечерней смены остался? Кто вчера дежурил? — допытывалась Тешабаева.

— Шукур дежурил, — откликнулась Марина. — Только откуда у него лев? У него только кошка живет, да и та черная, с белой грудкой.

— Распустились до черт знает чего! — веско сказал отставной полковник в вельветовом пальто. — Дожили! Сегодня в магазин льва приведут, завтра попугаев какаду запустят, а послезавтра ценники подменят. И ничего. И как с гуся вода. И это называется — внедрили рабочий контроль. А подать мне жалобную книгу!

— Да возьмите, — дружелюбно сказала Тешабаева. — Вон лежит, на специальной полочке. И ручка к ней привязана, пишите на здоровье. Только правду пишите. Ценники мы не подменяли, попугаев не держим, а чей лев — пока не выяснили. Может, он ваш или вон той бабушки с рюкзаком.