— У тебя, вообще-то, рука! Ты тебе антибиотики колоть ещё пять дней, пить нельзя! — особенно громко ругалась Василиса, чем меня одновременно радовала и огорчала. — Чем ты думал, Купцов?!

Выпив залпом непринятую воду, я осторожно вернулся гудящей головой на подушку.

— Ох, ради такой заботушки, я готов и потерпеть. Ругайся, — выдохнул я.

— Вот ещё! Сейчас тебе полегчает, и пойдёшь убирать за собой! — рьяно возмутилась Лиса.

Так рьяно, что меня посетили сомнения. Помнил я из последнего только застолье, неужели моя пьянка не помогла? Чего она так злится? Что там убирать нужно?

— А мне точно полегчает? — поинтересовался я с сомнением. — Что ты мне дала? Голова только болела, а теперь ещё и тошнит.

— Вот и хорошо, может быть, ты не станешь алкоголиком, раз у тебя такое тяжёлое похмелье! — взбрыкнув, Василиса выскочила из комнаты, как садистка громко хлопнула дверью.

Только тогда заметил, что комната вовсе не моя.

Чёрт!

Я же специально налегал на водку, чтобы быть не в состоянии ни на что, кроме беспробудного сна. Видимо, желание отшибло даже действие алкоголя, и я всё же вёл себя как похотливая скотина...

Догадки меня мучили, но даже эти муки были не в силах заставить меня подняться с кровати. Таблетка действовала со скрипом, и едва головная боль утихла, как я снова задремал. Это было вовсе не сложно в приятном полумраке тихой комнаты, где так приятно пахло Василисой.

Через какое-то время, Лиса, сменив гнев на милость снова явилась проявить заботу обо мне.

— Ну ты как тут? — спросила она, заглянув ко мне.

В её бухтящем тоне всё же звучала некая тревожность, отчего хотелось заболеть чем-то благородным, а не подыхать оттого, что перебрал как свинья последняя.

— Плохо, — простонал я, нагло и бессовестно прикидываясь.

Я, конечно, не был огурцом, но и плохо мне уже не было. Даже перекусил бы чего.

— Я бульон куриный сварила, попьёшь? Должно полегче после него стать.

— Давай, — словно нехотя согласился я, про себя же ликовал. — Можно я здесь?

— Конечно, лежи, я принесу всё сюда. Гренки тебе ещё подсушила, — прощебетала Василиса и быстро ушла за спасительной едой.

Вот это я удачно женился.

Лиса вернулась с подносом, которых у меня отродясь не водилось. Неужели, уже и утварью домашней обзаводиться начала? Так по-домашнему.

— Вот, ещё что-то нужно? — любезно поинтересовалась она, поставив поднос прямо на кровать.

— А с ложки не покормишь? — спросил я, изображая умирающего лебедя.

— Ну ты Купцов обнаглел! Достаточно того, что я твои изливания ночные сама убирала! Сам поешь, тебе не пять лет уже давно, — фыркнула Лиса, надувшись.

— Я не обнаглел, пошутить уже нельзя.

Взявшись за ложку, попробовал бульон под пристальным вниманием Василисы.

— Вкусно, а тёзка где?

— Рисует у себя в комнате, — ответила Василиса, не торопясь уходить из комнаты.

Вместо того чтобы уйти, она развела в комнате бурную деятельность. Раскрыла шторы, открыла окна чтобы проветрить и начала копаться в своих вещах, и мои брюки с пола в стирку прихватила.

К вечеру я совсем пришёл в себя и выбрался в гостиную, заваленную свадебными подарками.

— Предлагаю устроить распаковку.

— Зачем это? — недовольно буркнула Василиса.

— Ну не стоять же им здесь, деньжата посчитаем. Как думаешь, тёзка, на Диснейленд нам хватит? — посмеялся я, но Слава тут же загорелась.

— Мы полетим в Диснейленд?! — радостно завопила она, подскочив на диване.

— Никуда мы не полетим, — ворчала Василиса, шурша с тряпкой.

Её словно швабра покусала, она так и ходила с тряпкой, всё натирая по дому.

— Полетим, чего это не полетим? Сейчас посчитаем, сколько нам денег надарили, в случае чего добавим и полетим.

— Интересно, как я полечу, со своей подпиской о невыезде? — победно поинтересовалась Василиса, особенно тщательно натирая телевизор.

— Ну ты же не всегда будешь такая, так что не сегодня, так на следующий год.

Василиса долго ломалась и дулась, но нам со Славой всё же удалось убедить её оставить генеральную уборку на другой день и разобрать подарки. С гостями я погорячился, только одних коробок было больше полусотни и столько же конвертов. Я снёс всё на пол и мы в семейном кругу по очереди раскрывали подарки.

— Пятый утюг, — рассмеялась Василиса, впервые за весь день.

— Можно открыть цех по глажке белья, — предложил я, вытягивая по своей очереди коробочку поувесистей. — Здесь что-то интересное.