— Я не могу это принять.

— Конечно, можешь. Подумай, как ты хочешь себя чувствовать, дорогая. — Тетя Элли поднимает воображаемый бокал. — За семью. И новые начинания.

Я могу поддержать семью. Но новые начинания? Возможно ли это вообще, после всего, что произошло? Я надеюсь, что для моих братьев такое все же возможно, может быть, для маленькой Зои Роуз. Но для меня? Тени всегда мелькают в углу моего сознания. Вина, стыд и гнев — они всегда здесь, под поверхностью. Монстр не исчезает. Он становится все больше, питается моим страхом и ждет меня.

Я представляю свою мать, сидящую тихо и неподвижно, держащую на тонких руках ребенка. Она должна быть здесь, разделить этот момент с нами. Она должна сидеть здесь, в окружении разорванной оберточной бумаги и открытых коробок, а в ее глазах должны мерцать огоньки елки. Я отняла у нее это.

— Сидни? — спрашивает тетя Элли. Все смотрят на меня.

Я быстро моргаю, заставляя себя улыбнуться.

— Это прекрасно. — И я говорю серьезно.

Остаток рождественских каникул проходит как в тумане. Я вижу Арианну пару раз, но в основном переписываюсь с Лукасом, который гостит у своей мамы во Флориде. Пишу итоговые эссе о роли женщин в классической литературе и литературном использовании психических заболеваний у Шекспира, отвечаю на вопросы в конце главы по государственному управлению и пишу формулу за формулой для курса химии.

Дважды тетя Элли отвозит мальчиков на два с половиной часа к маме и просит меня поехать с ней. Оба раза мое тело немеет, а разум заполняется черным облаком стыда. Я не могу думать, едва могу дышать.

Тетя Элли смотрит на меня удивленно, как будто хочет о чем-то спросить, но так и не решается.

В первую неделю после возвращения в школу мне приходится каждый день оставаться после уроков, чтобы написать контрольные работы. То ли я действительно справилась, то ли учителя сжалились надо мной, но мне каким-то образом удалось сдать все предметы на четверки. Кроме бадминтона, который я провалила. Ожидаемо.

Я направляюсь в кафетерий, чтобы перекусить перед уроком арахисовым печеньем Reese's Peanut Butter Cups, когда слышу знакомый гул в воздухе, суету, шорох и движение тел, направляющихся к чему-то интересному. Дальше по коридору несколько человек сгрудились вокруг последних шкафчиков. Волоски на моем затылке встают дыбом.

Я расталкиваю локтями несколько человек, чтобы пройти. Вот Марго, в черных леггинсах и обтягивающем платье-свитере, руки сложены на груди. На ее вишнево-красных губах играет коварная, злобная улыбка. Вокруг Марго — ее обычная команда. Арианна прижимается к шкафчику, ее лицо побледнело.

Я протискиваюсь мимо Найи и Илая и встаю рядом с Арианной.

— Какого черта?

Глаза Арианны расширяются, когда она видит меня. Не могу сказать, испытывает ли она облегчение или беспокоится, что я могу сделать дальше.

Марго поднимает брови.

— Только посмотрите, кто это.

Мои мышцы напрягаются.

— В чем твоя проблема?

Жасмин и Изабель стоят слева от Марго. Я смотрю на Жасмин, и она слегка качает головой, что-то вроде сигнала для меня. Я не знаю, как его интерпретировать. Извинение? Предупреждение? Или вообще ничего?

Марго достает блеск для губ из кармана своего платья и мажет им рот.

— Мы объясняли кое-что о верности, доверии и значении дружбы, которую некоторые люди, похоже, вообще не понимают. На самом деле, некоторые девушки шныряют здесь, как грязные маленькие крысы. Предательницы. Отвратительно, не находишь?

— Единственный человек, вызывающий здесь отвращение, это ты, — усмехаюсь я. — А теперь уйди с дороги.

Губы Марго кривятся.

— Я просто думаю, как мило, что вы, два социальных изгоя, стали закадычными подружками. Мило или тошнотворно. Никак не могу решить.

— Мне плевать, что ты думаешь. И Арианне тоже. Просто оставь нас в покое.

Марго качает головой, как бы изучая меня.

— Я хотела выразить свои соболезнования тебе и твоей семье.

— Спустя месяцы? Я думаю, это яркий пример определения «слишком поздно».

— Я просто дала тебе возможность успокоиться, в чем ты явно нуждаешься. Ты всегда такая грубая и саркастичная?

— Нет. Иногда я сплю.

Несколько человек смеются.

Марго сверкает на меня глазами.

— Ты даже не можешь вести нормальный разговор, по-человечески?

— В следующий раз, когда у меня будет разговор с настоящим человеческим существом, я дам тебе знать. Уверена, этот не относится к их числу.

Илай фыркает. Затем он говорит:

— Марго.

Теперь вокруг нас небольшая толпа. Марго наклоняет голову в его сторону, но смотрит на меня.

— Что?

— Оставь ее в покое.

Ее идеально выгнутые брови удивленно взлетают вверх.

— Я просто даю ей дружеский совет…

— Думаю, ей достаточно советов, — заявляет он.