— Ой! — со звонким шлепком хлопнула ладошками Сюй Цин. — А ты что? Неужели ты теперь…

— Да типун тебе на язык! — притворно нахмурилась Тяньша. — Я их отлупила и одежду с них сняла. И руки им друг с другом связала. Они так и остались сидеть и попками тереться!

— То есть ты их… хоботками наружу оставила? Как продуманно! Хо-хо-хо! — Нин Цзянь чуть покраснела и в притворном смущении закрыла рот ладошкой.

— Тьфу! Я вас всего на месяц оставила, а такое ощущение, что вы на необитаемом острове целое столетие провели! — Тяньша упёрла руки в бока. — А у вас-то что тут происходило?

— Ой, та ничего такого, только Юйфей учудила!

— Юйфей? А что она? — враз заинтересовалась девушка. Она же Юйфей сферу оставила, чтоб она могла меридианы открыть. Что с ней можно было «учудить»-то?

— Как только ты уехала, она ушла в культивацию на три дня. А потом кааак вышла — и уже со всеми девятью меридианами! К неё её жополизки бросились, мол, «госпожа Ван, вы гений, дайте я вам попку языком полирну!». А та вдруг как начала их метелить! В сопли избила! Её еле внутренние ученики успокоили! Представляешь? Её на неделю в закрытую медитацию посадили, она оттуда вышла — и сразу вернулась. Мол, пока Духовное Семя не взрастит — оттуда не выйдет! Так и сидит!

— Ну надо же. — удивлённо пробормотала Тяньша. — Никогда бы не подумала, что всё так будет.

— Ага. Сколько лет они сплетались в экстазе, Юйфей и её подружки, а тут вдруг такое. А так всё, никаких больше новостей. Ты лучше про своё ещё расскажи!

— А, да с этими голышами самое интересное было. А потом только по кустам шарилась и всякую фигню искала. О! Хомка же!

— Хомка? — Сюй Цин с любопытством смотрела, как подружка копается в карманах. Наконец, с радостной улыбкой вытянула оттуда руку с чем-то серым на ней.

— Ага! Хомка! Я себе хомяка нашла! Он, правда, считает себя медведем и требует, чтоб я называла его Артайусом. Но вы не обращайте внимая.

— Требует? Он что — разговаривает? — Нин Цзянь с умилением разглядывала спящий на руке у подруги серый комочек.

— Ещё как разговаривает! Вот, смотрите! — Тяньша стала пихать пальцем в бок спящего медведя. — Эй, Хомка, просыпайся! Мы приехали домой! Хооомкаааа!

— Брррр, я не «Хомка». Сколько можно говорить! — медведь развернулся и увидел три пары разглядывающих его глаз. Пять, если считать две пары, которые разглядывали его издали. — Мы уже в твоей секте?

— Ага! Это мои подруги! Сюй Цин и Нин Цзянь!

— Уиииии, какой миленький! — вышеназванные подруги стали тискать медведя, хватать его за щёки и оттягивать их и даже гладить.

— Эй, эй! Со мной нельзя так! Со мной надо бережно и аккуратно! — стал отбрыкиваться Артайус, но было видно, что ему приятно внимание.

Вскоре подруги перебрались из общей столовой в комнату Тяньши. Там они до глубокой ночи сидели, ели всякие вредные, но очень вкусные штуки, которые Сюй Цин и Нин Цзянь принесли из города Летнего Ветра, тискали медведя и слушали рассказы Тяньши. Наконец, пришло время спать, Тяньша всех повыгоняла — мол, ей завтра собираться надо, она же уже не во внешней секте, а зачислена в ученицы внутренней, так что с утра ей переезжать. С удовольствием улёгшись на мягкой, удобной кровати, на которой она не спала уже почти месяц, положила Хомку рядом с собой на подушку и заснула.

В довольно хорошей таверне в городе Летнего Ветра сидел и выпивал юноша лет восемнадцати-девятнадцати на вид. Он был стройным, высоким, мускулистым на вид, одежда его была весьма хорошего качества, а лицо приятное и даже красивое. Все три официантки заглядывались на него, а та, которой довелось его обслужить, глупо улыбалась. Даже многие посетительницы таверны иногда кидали взгляды на него.

Юноша же не обращал ни на кого внимания. Брови его хмурились, лоб морщился, было видно, что он о чём-то напряженно думает. И вряд ли это что-то было хорошим. Просидев так не меньше часа, парень поднялся и вышел из таверны. Его путь был направлен в горы.

Глава 20. Враг у ворот

— Господин, в вам пришел имперский офицер по имени Линь Тянь. — в покой для медитации главы секты Опадающей Листвы заглянул помощник главы. Обычно он так не делает, медитацию не желательно прерывать, но сам имперский офицер! Из самой столицы!

— Он сказал, чего хочет? — глава сидел в позе лотоса, не открывая глаз.

— Сказал, что хочет поговорить о наших учениках.

— Хм, ладно. Позови старейшин, будем его слушать.

— Простите, господин, но он настаивает, что это должно быть только между вами и им.

— Понятно. — глава поиграл желваками, открыл глаза. — Зови его. Я встречу его в личной приёмной.

Под личной приёмной главы секты подразумевалась комната для чайных церемоний. Длинная прямоугольная комната с тёплым полом, подогреваемым специальным артефактом. На нём можно было сидеть даже просто так, но обычно его застилали толстым мягким ковром, ставили столик с небольшими подушечками и так принимали гостей. Для создания приятной атмосферы стены были расписаны картинами, лёгкими чёрными росчерками на розовом фоне.