— Предложила провести тренировку. Вечером и без свидетелей. Ответ просила передать через тебя. Я так понимаю, она хочет сделать следующий ход.

— Прошел месяц, и она зашевелилась, — неодобрительно сказал Владислав. — Понадобилось лишь еще одно чрезвычайное происшествие, чтобы она робко начала действовать.

— Я собирался на эту игру гораздо дольше.

— Ты первокурсник, который ничего не знал о настоящем мире и почти ничего не умел. И ты близко к сердцу воспринял смерть дяди. У Дагерад такого списка оправданий нет. Пока ее не ударит молния, она не зашевелится.

Я не стал напоминать, что у нас был ни к чему не обязывающий разговор. Очевидно, для Владислава этого мало.

— Как думаешь, чего она от меня хочет?

Владислав на секунду задумался, а потом сказал:

— Она против переговоров с Нилеями. Соответственно, она попытается убедить тебя сорвать или затянуть их. Во время этой паузы она обратится к Белозеровым с конкретными предложениями.

— Поздно спохватилась.

— Верно. Но переговоры еще не начались, шансы есть.

«Поэтому я и вспомнил про письмо», — подумал я, но не сказал этого вслух.

— Есть смысл идти на встречу?

— Естественно! Уверен, рубиновой есть что тебе предложить. Она понимает, что не сможет с помощью пары сказок решить все проблемы.

Я пожал плечами. Сейчас я ничему не удивлюсь.

— Даже если не нравится идея, лучше сходить. Не оскорбляй колдунью невниманием, — улыбнулся Влад.

— Понял. Ты сам как?

— Не знаю плакать или смеяться, — неожиданно покраснев, признался друг.

— Юлий?

— В точку. Он начал оказывать знаки внимания Вильгельмине Тасман-Харт. И очень долго объяснял мне, что испытывает к ней искренние чувства, ему интересна только ее душа.

Смех я не сдержал. Влад неодобрительно посмотрел на меня, потом махнул рукой.

— Я тоже так отреагировал. Но похоже интерес взаимный. И я не знаю, что с этим делать.

Если подумать, ситуация действительно сложная. Портить сейчас отношения с товарищем по команде — дурная затея. Портить отношения с дочкой второго или третьего человека на Вильгельмине — дурная вдвойне.

С другой стороны…

— Если он правда влюбился, то просто не мешай им. Пусть сами разбираются, — миролюбиво сказал я. — Каждый имеет право на счастье.

Владислав закатил глаза.

— Они так разберутся, что моей семье придется бежать на другую планету. Юлий на это способен, — сложив руки на груди, недовольно сказал он. — Кроме того, отец уже присматривает нам невест. Этот адюльтер может испортить все его планы.

— Хорошо, когда есть заботливые родители: и профессию определят, и увлечения, и даже вторую половинку. Никаких проблем в жизни. Даже предположить не могу, почему Юлий недоволен таким счастьем, — не скрывая сарказма, заметил я.

— Меня тоже это ждет, — криво усмехнулся Влад. — Молюсь Светлому, чтобы досталось не конченная дура.

— Ты у нас любишь умных девочек?

— С ними есть о чем поговорить. А говорить с собственной женой придется. Кроме того, умными проще манипулировать. Шире окно возможностей.

— А если достанется, мягко говоря, не красавица? Что делать будешь? — усмехнулся я.

— Уверен, что так и будет. Дочки богатых и влиятельных семей не славятся красотой, — печально сказал Алькасар. — К счастью, у меня есть волшебное средство.

Он демонстративно медленно снял очки. Я хмыкнул.

— Ладно, я тебе понял. Брак — это взаимовыгодная сделка, освященная Светлым. Эмоции здесь неуместны. И если Юлий этого не понимает, то это только его проблемы.

Будущий понтифик закатил глаза и проворчал что-то про влюбленных идиотов, потом сказал:

— Даже если все сложится, у них ничего не получится. Ее отец не одобрит такой брак. Увы, но семья Алькасар сейчас не в лучшем положении. Бурный роман упрется в стену. Получится банальная и скучная история бессмысленной любви. Таких написана не одна тысяча и я не хочу, чтобы мой брат стал героем очередного тома.

Тем же вечером я встретился с Ирис Дагерд на тренировочном поле.

Колдунья была одета в зеленый костюм для верховой езды, светлые волосы собраны в пучок на голове. Выглядела она мрачной, но решительной.

— Доброй ночи, профессор.

— Здравствуй, Маркус, — сказала колдунья, призывая свой посох. — Ты не против, если мы устроим тренировочный спарринг? Я решила, что хватит мне прохлаждаться.

Интересное начало разговора. Я думал, что тренировка только предлог.

— Поединок будет неравным, — озвучил я очевидное. Первокурсник против рубиновой — даже не смешно.