— Думаю, сейчас можно подавать сигналы, — тихо заметила Ольга.

Нужный список она мне продиктовала, и он даже оказался правдивым. Вот только колдунья могла о чем-то умолчать или переоценить себя. Так что колдовал я с осторожностью.

Удивительно на бой тут же прекратился. Выждав минуту, мы двинулись вперед.

Графиня Риотаб оказалась женщиной пятидесяти лет. Черная форма, темные с проседью волосы и обезображенное шрамами лицо. Не пара «полосок» на щеках или лбу. Нет, Риотаб целенаправленно изуродовали, превратили лицо в кусок мяса. С такими ранами никакая магия не поможет.

Я присмотрелся к нашему спасителю. Высокий мужчина средних лет. Белая форма, кираса, легкий шлем, наручи, поножи и посох с огромным алмазом.

Поразительно, но его лицо было также изуродовано. Словно они когда-то попали в руки к одному палачу.

На их фоне рубиновые выглядели жалко. Сайрус стоял, закинув руку Оливии на плечо. Бестия держалась на одном упрямстве. Было очевидно, что они выложились полностью и даже больше.

— Я говорил, графиня, у меня всегда есть козырь в рукаве, — усилив голос магией, сказал неизвестный. — Видите, я не блефовал.

Риотаб бросила на подчиненную всего один взгляд, но Ольга дернулась как от удара. Даже сквозь ее «светлую фазу» пробилось желание провалиться под землю от стыда.

— Как? — низким надтреснутым голосом спросила Элизабет Риотаб.

— Владыка Кайлас очень сильный ментальный маг, — опустив взгляд, повторила Ольга. — Мы оба его недооценили.

— Знакомая картина. Сочувствую твоей девочке. Готовься ближайшую неделю отпаивать ее, — слабым голосом сказала Оливия и мстительно улыбнулась.

— Она крепкая, — холодно сказала Риотаб.

— Поэтому я и говорю — неделю. Я своего приводила в чувство несколько месяцев. А Кайлас тогда был сопливым первокурсником с месяцем учебы.

— Прошлую его жертву мы не смогли самостоятельно привести в адекватное состояние. Не скажу, что мы особо старались, он нам был полезен и в таком виде, — тихо добавил Сайрус.

«Вас послушать, так я самый страшный маг в этом лесу», — недовольно подумал я. Но вслух этого не сказал. Очевидно, маги набивали цену. И для Риотаб, и для своего спасителя.

— Ты его этому научил, Змей, или Соддерн? — наклонив голову, спросила Риотаб.

— Нет, это Камет, — вместо Сая ответил я. — Дядя подарил мне бесценные знания.

— Наш общий учитель всегда давал ученикам лучшее, — сказал неизвестный. Его лицо исказилось в жуткой гримасе, которая должна была изображать улыбку.

— Понятно. Но это ничего не меняет, — сказала Кровавая Леди, но атаковать не стала.

— Все не так однозначно, Лиз, — дипломатично сказал алмазный, опустив посох. — Наши силы сейчас равны. Твоя ученица к бою не готова. Время на нашей стороне. Предлагаю выдохнуть и трезво подойти к ситуации.

— Переговоры?

— Переговоры.

Риотаб молчала несколько минут, потом взмахнула рукой. Кровавый эфир исчез, дышать стало легче.

— В этом нет нужды. Мы готовы к любому исходу событий. Позвольте, я достану решение, генерал Сомлин.

Я вздрогнул, когда понял, что передо мной стоит тот самый Даламар Сомлин, верный ученик моего дяди и старый «друг» Сайруса.

Алмазная демонстративно медленно вытащила свернутый пергамент. Потом развернула его и магией подняла в воздух. Он засиял ослепительно-белым светом.

Это была не иллюзия, сам свиток искрился от объема вложенной в него силы.

— Решение королевского суда настоящее. Но оно пустое, — холодно сказал Даламар.

— И это открывает огромные возможности. Некромант воспользовался болезнью короля, убил генерала Камета, организовал серию нападений на работников академии, после чего сформировал преступную группировку для перевозки артефактов в метрополию. Я совместно с верными королю магами обнаружила заговор.

— Мне нравится идея повесить все на Кадавера, но что со старшими? Они выйдут сухими из воды.

— Старшие неприкасаемые. Их кровь и способности слишком ценны для королевства, — недовольно сказала Риотаб. Очевидно, ей самой это не нравилось. — Король не может их по-настоящему наказать — никаких массовых казней не будет. Нам сейчас необходимы все маги, чтобы разобраться с кризисом.

— Король милосерден, когда ему это выгодно. По крайней мере, все думают, что это милосердие, — сказал странную фразу Даламар. — Уверен, остальные рода устроит такая трактовка, особенно когда с них снимут вину за убийство Адриана.