Шрифт:
Он пододвинул в банк красные фишки и стал ждать, что скажет Клейтон.
— Отвечаю и поднимаю еще на десять, Фред.
— Ты меня поднимаешь на десятку? — Джонсон согнал с лица улыбку, картинно нахмурился и вздохнул. — Видали, это с одной дамой он поднимает меня на десять долларов! Бьюсь об заклад, у него темная карта — дама [24] . — Он покачал головой, собрал свои карты и бросил их на зеленое сукно рубашкой вверх. — Пожалуй, я лучше упаду — сберегу денежки.
24
Описывается вариант покера, когда первую карту каждому игроку сдают втемную, а затем продолжается в открытую.
— Феннел?
Феннел тоже спасовал.
— Джо?
— Без меня, — сказал Первис. — Пусть парень забирает.
— Забираешь, Клей?
Клейтон перевернул свою темную карту — туз, загреб банк и ребячливо улыбнулся.
— Ну вот, взял на пушку! — вскричал Джонсон.
Игроки расслабились, откинувшись на стульях. Зрители, понимающе улыбаясь, переглядывались. До них дошло. Сэм Харди поднял глаза и тоже понял все. Он сдвинул фишки к банкомету:
— Я выхожу, — сказал он. — Давай рассчитаемся, — и повернулся к Клейтону. — Пошли, сынок, я поставлю тебе стаканчик и провожу до конюшни.
— Я ж только сел, Сэм. И выигрываю, в кои-то веки. Ну как тут уйдешь? — Клейтон усмехнулся и стал тасовать фишки в руках.
Сэм укоризненно посмотрел на остальных; они сидели с непроницаемыми и невинными лицами. Феннел позвал:
— Кто-нибудь сядет?
Место Сэма тут же заняли. Играли еще с полчаса, и Клейтон едва оставался при своих. Он трижды выиграл, каждый раз понемногу, имея на руках по паре, а потом спустил все зараз, когда Джо Первис получил два туза подряд, — одного втемную, второго в открытую, а под конец, последней картой, — третьего, и побил десятки Клейтона.
На следующей сдаче сразу начали по-крупному. Первис выигрывал и все рвался поднимать игру; Толстому Фреду легли три пики поверх темной карты. Первис поднял на двадцать долларов. Ответили только Фред и Клейтон.
Фред и Первис внимательно посмотрели на Клейтона — и заметили блеск в его глазах. Переглянулись. Клейтон предъявил две девятки и семерку, Первис — двух королей и пятерку. Феннел раздал по последней карте: четвертую пику — Фреду, туз — Первису, и семерку — Клейтону. Толстый Фред присвистнул:
— Две пары у парня. С виду совсем неплохо! Ты думаешь, твои две пары, Клей, смогут побить флеш — если он у меня есть, конечно?
— Помалкивай и играй, — сказал Клейтон.
— Сейчас твое слово, парень!
Клейтон смотрел в свои карты. Все зрители, собравшиеся вокруг стола, сделали полшага вперед — по команде.
— Ставлю пятьдесят долларов, — сказал он сдавленным голосом. — Пятьдесят долларов и спорю — у тебя нет флеша!
Теперь было слово Первиса. Он покачал головой, нахмурился, выпятил губу. Это был спектакль. Он знал, что у Фреда флеш, и ему нужно было поднять ставку.
— Рискну вслед за Клеем. Не думаю, Фред, что у тебя флеш. Отвечаю и поднимаю еще на полста!
Джонсон вытащил скомканный носовой платок и вытер лоб. Его поросячьи глазки заблестели:
— Поддерживаю и еще пятьдесят! Феннел негромко сказал:
— Итого, Клей, клади сто, если хочешь продолжать.
Клейтон жестом попросил перо и бумагу. Написал расписку на двести долларов, швырнул ее через стол и смел в свою кучу стопку голубых фишек.
— Сто и еще сто!
— Гм-гм-гм, мальчик закусил удила! — воскликнул Первис. — Я — пас, — он сложил свои карты. — Думаю, тебе тоже, Фред, лучше задрать лапки.
Фред усмехнулся:
— Я человек азартный. Отвечаю на твои сто, Клей, и поднимаю еще на сто.
Собравшиеся вокруг стола возбужденно загалдели. Теперь уже все отошли от бара, чтобы наблюдать за игрой. У стойки остались только Сэм Харди, пивший в одиночестве, да бармен Чарли Белл. Но и Чарли тянул шею — хотел получше разглядеть, что там делается.
— Я напишу тебе расписку, — сказал Клейтон, — на эти сто и еще на двести.
— Еще двести?!
— Я поднимаю до двухсот, Фред. Хочешь швырять деньги на ветер, давай, вперед!
Толстый Фред рассмеялся.
— Думаешь, блефанул на две сотни, так я сразу спасую? Хочу сообщить тебе новость, сынок: я так блефовал, когда тебя еще на свете не было. — Он полез в карман и достал бумажник. Там лежали две стодолларовые банкноты, аккуратно сложенные вдвое. Он положил их на стол, а сверху придавил фишками, чтобы не сдуло. На лбу у него выступила испарина:
— Можешь написать расписку потом. Я тебе доверяю. Давай, показывай темную карту!
Клейтон прочистил глотку, оглядел напряженные лица вокруг — на него никто не смотрел, все уставились на темную карту, лежащую крапчатой синей рубашкой вверх… и перевернул ее — семерка!