Драгоценные камни, воинские регалии и начищенные пряжки сверкали повсюду во славу сюзерена, пребывавшего в тысяче миль за морем.

Портниха Беттина превратила отрезы простеньких тканей, которые мы смогли себе позволить приобрести, в изысканные наряды. Маменька выглядела весьма величественно в платье из темно-зеленого шелка и бархата – последний, вероятно, был подарком от миссис Пинкни, – а я чувствовала себя кремовым пирожным в бледно-розовом, расшитом золотистой ниткой.

Эсси приехала с нами и большую часть дня провела, завивая нам с маменькой локоны горячими щипцами. На протяжении всего нашего путешествия на лодке до города она внимательно следила, чтобы я не снимала промасленные муслиновые перчатки, которые должны были смягчить мою загрубевшую от постоянного копания в земле кожу. Мы с маменькой приняли ванну с лепестками цветов апельсинового дерева и вскоре были разряжены и напомажены не хуже всех остальных чарльз-таунских леди.

На выходе маменька меня задержала:

– Я очень рассчитываю, что здесь все уже позабыли о твоем скандале с мистером Лоуренсом. Если вдруг захочешь обзавестись женихом, сегодня самое подходящее время. Ты обворожительна.

Во мне эти неожиданно добрые слова вызвали бурю эмоций, хоть она и не преминула напомнить заодно о моей безрассудной выходке.

– Спасибо, маменька. Вы тоже выглядите великолепно. Жаль, что папенька нас сейчас не видит.

Она кивнула, приняв похвалу как должное.

– И пожалуйста, не вздумай все испортить разговорами про индиго, – добавила она, слегка похлопав меня по плечу веером, и первой устремилась вниз по ступенькам.

А я ни о чем, кроме индиго, и думать не могла. Сумеем ли мы получить краситель? Сделает ли Бен все, как следует? Что это принесет нашей семье, что будет значить для моего отца?.. Мысли кружились, переплетались и не желали угомониться.

Тяжко вздохнув, я последовала за матерью.

31

Напрасно маменька беспокоилась, что своими неуместными речами я могу распугать женихов, – у меня не было возможности завести эти речи. Порой я ловила на себе взгляды присутствовавших на балу мужчин, но было ясно, что они посматривают на меня из чистого любопытства. Джон Лоуренс, хоть и не принадлежал к высшему обществу Чарльз-Тауна, все же вел дела со многими аристократическими семействами, и его рассказы о том, как я его отвергла, очевидно, возымели последствия. Я своими глазами видела, как он беседовал с мистером Маниго, и теперь меня мучили вопросы – не вознамерился ли, часом, Джон Лоуренс получить ссуду на приобретение земельных угодий, раз уж ему со мной так не повезло? Или же он хочет выкупить чужие закладные на землю? Быть может, он уже завладел таким образом нашими плантациями?.. Я велела себе прогнать тревоги.

К счастью, мне на глаза попался Эндрю Дево, и я устремилась к нему, как только маменька в очередной раз направилась к столу, где разливали пунш, – чтобы унять головную боль, как она сказала.

– Мисс Лукас! – просиял мистер Дево. – Рад вас видеть! Какие новости?

– Самые чудесные, – улыбнулась я. – Должна поблагодарить вас за все ваши советы по поводу семян и земледельческих премудростей.

– Полноте! Мои советы вам пригодились, как телеге пятое колесо. Вы и без меня отлично справляетесь.

– Порой и небольшой подсказки довольно, а уж ваша поддержка в моих начинаниях для меня бесценна.

– В таком случае, всегда рад помочь.

Я сбивчиво – хотелось побыстрее обо всем рассказать – ввела его в курс дел на своей плантации и сразу пообещала поделиться семенами индигоферы в следующем году.

Вернулась маменька, мы поболтали с Мэри Шардон и миссис Вудворд, а затем вместе отправились искать любезную миссис Пинкни, которая, как всегда, предоставила нам кров на время пребывания в городе.

Вскоре маменька удалилась в комнату отдыха для дам – решила сделать перерыв, – и я, оставшись в приятном обществе миссис Пинкни, миссис Клеланд и мисс Бартлетт, воспользовалась возможностью выразить им свою признательность, ведь они, в отличие от остальных, не подвергли меня остракизму.

– Ну что вы, не стоит! – покачала головой миссис Пинкни.

– А что мы такого сделали? – удивилась мисс Бартлетт. Ей едва исполнилось семнадцать, и меня забавляли почти детская восторженность этой совсем юной девушки и ее отказ замечать неприятную подоплеку событий. Однако в данном случае, как мне показалось, возраст был ни при чем – просто мисс Бартлетт в очередной раз проявила себя настоящей подругой, и эта способность искренне дружить восхищала меня в ней. За ее поступками и словами не было никаких тайных намерений и умысла.

Я улыбнулась, не зная, как ей объяснить.

– Видите ли, у нас нет необходимости перед кем-то отчитываться, – сказала миссис Клеланд, обращаясь ко мне. – Мы с миссис Пинкни обе живем в удачном браке. Мистер Пинкни – весьма уважаемый человек в городе, и, несмотря на его неудачу в суде на этой неделе, никто не сравнится с ним в умении толковать законы. Это дает супругам Пинкни определенного рода защиту против мелких нападок со стороны общества. Что касается меня, то до пересудов за спиной мне и вовсе нет дела. – Она взмахнула расписным китайским веером. – Я считаю вас исключительно умной и очень, очень милой девушкой, Элиза. Если бы у нас у всех были ваши возможности… Можете не сомневаться – я ваша самая искренняя и деятельная сторонница, – заключила она и сделала глоток пунша.

Меня переполняли эмоции, и я даже не могла ей ответить.

– Отлично сказано, – улыбнулась миссис Пинкни. – Присоединяюсь. Я тоже ваша сторонница, Элиза. Но первым в этом списке, несомненно, должен значиться мистер Пинкни – мы обе сильно ему уступаем в ретивости. – Она рассмеялась, а упомянутый джентльмен не преминул появиться в этот самый момент.

– У меня уши горят, и кажется, я слышал свое имя. Что это вы тут замышляете?

Чарльз ласково обнял жену за плечи, и мне вдруг томительно захотелось почувствовать самой, каково это – пребывать в таких отношениях, основанных на взаимном доверии, радости, нежности. Или хотя бы каково это – расти в такой семье. Я знала, конечно, что мой отец питает глубокую привязанность к маменьке, но в тот момент мне открылось с удивительной ясностью, что между ними нет ничего похожего на те магические чары, которые связывают мистера Пинкни с его супругой. Достаточно обратить внимание на то, как они прикасаются друг к другу – такой близости можно позавидовать. Перед моим мысленным взором возникла картинка: Бен и его пальцы на моем запястье, – но я немедленно выкинула ее из головы.