Катер вышел почти на траверз торчащего из воды утеса.

— Метр десять! — отрывисто крикнул Митрич.

— Самый малый! — скомандовал Роман.

— Девяносто!..

— Девяносто!..

— Восемьдесят!..

— Стоп! — закричал Роман.

Гриша выключил реверс. Мотор загудел вольготнее, без натуги. Катер остановился и стал сперва медленно, затем быстрее сплывать по течению.

— Здесь ходу нет, старина! — сказал Роман Степану Корнеичу.

— По береговой надо, — сказал Митрич.

— Потрогай дно! — сказал ему Роман.

Митрич ткнул наметкой прямо вниз.

— Нету дна.

— Полный вперед!

И Роман направил катер левее утеса. И снова наткнулись на подводную гряду. Несколько раз заходили все левее и левее, и только когда прижались почти вплотную к скалистому берегу, попали наконец на заветную борозду.

Алексей протянул руку.

— Еще немного — и берега достать!

— На воде скрадывает. Особенно ночью, — пояснил Степан Корнеич. — До берега метров десять. Все равно шибко близко. Поворот крутой, не пройти с возом.

Глубина была надежная, но борозда, повторяя изгиб берега, круто заворачивала вправо, и Роман вел катер с большой осторожностью на малом ходу. Потом борозда оторвалась от берега и пошла поперек, пересекая реку чуть выше торчащего из воды Шайтана. Катер стало сносить на утес, и, только прибавив обороты, Роману удалось проскочить опасное место и, миновав подводную гряду, выйти на глубокое плесо.

— Понял теперь, в чем дело? — спросил Степан Корнеич у Романа.

— Все понял! — ответил Роман. — Пошли назад!

Обратно вел катер на полных оборотах и даже ни разу не потревожил Митрича с его наметкой.

Алексей только подивился его необыкновенной памяти и смелости, граничащей с лихостью.

Пришвартовались бок о бок к катеру Василия Вяткина и снова все собрались в кубрик на совет.

— Теперь, после разведки, можно принимать боевое решение, — весело сказал Алексей. — Что скажешь, Степан Корнеич?

Вопрос Алексей задал больше для формы. И опешил, получив совершенно неожиданный ответ:

— Однако, и днем не пройти…

— Только же сейчас, с вами вместе… — возмущение Алексея было столь велико, что он, обращаясь к старику, перешел настрого официальное «вы», — с вами вместе прошли туда и обратно!

Степан Корнеич уловил интонацию и тоже обиделся.

— Кабы не со мной, а с баржей!

Роман хитро подмигнул Варьке, которая стояла в дверях и молча слушала, и, как бы не замечая повисшего в воздухе напряжения, совершенно непринужденно обратился к насупившемуся Степану Корнеичу:

— Слушай, старина, а давай-ка мы с тобой попробуем вот так… Поведем одну баржу. Возьмем на самый короткий буксир, чтобы не гуляла…

— Порожнем едва проскочили, — сердито возразил Степан Корнеич.

— Потому, что на малом ходу. А теперь мы борозду знаем.

— Все одно… развернет баржу и кормой посадит на камень!

— А второй катер на что? Его поставим за баржей, чтобы толкал в корму. Зря только Василия на разведку не взяли. Придется тебе, старина, с ним пойти. Вот и вся хитрость!

И опять Алексей устыдился своей горячности и своего невежества. Он-то ведь думал: сняться с якоря и полным возом…

И попытался загладить свою резкость:

— Как решаешь, Степан Корнеич?

Но старик еще не оттаял.

— Мое слово сказано. — И словно оправдываясь в своей несговорчивости: — Я еще ни одной баржи не утопил.

Снова на подмогу включился Роман:

— И не станем. Конечно, без тебя не управиться. А если поможешь…

— Просим, Степан Корнеич!

Старик метнул на Алексея взгляд из-под бровей (давно бы так!).

— Чего просить? Ты начальник. Твое дело — приказал. Наше — исполняй.

— Порядок! — сказал Роман. — Пошли запрягать!

Степан Корнеич расставил всех по местам. На головном катере — Роман, Алексей и Гриша. На толкаче — он сам, Василий и Семен. На барже — Митрич.

Варька оставалась на второй барже — следить, чтобы все время исправно горели ходовые огни.

— Ты, Трофим, — напомнил Степан Корнеич, — будь возля руля, наготове.

— Где еще быть-то…

Варька принесла Алексею плащ и сказала, смеясь: