Проснулся Алексей от тихого скверненького смеха. Дверь в кухню была открыта. Ярко горела лампа. Мисявичус, гаденько хихикая, обтирал миски черным полотенцем.

Насмешливо поклонился Алексею и сказал, разводя длинными руками:

— Ушла. На катер. Роман молодой интересный холостой мужчина… А вы любите слишком крепко спать!..

Алексей рывком вскочил с постели. Варьки не было. В кухне, за плотно прикрытой дверью, тихо. Оборвал занавеску, выглянул в окошко. Солнце только-только поднялось над гребнем правого берега. Было еще очень рано.

Со спинки стула свесились Варькины лифчик и чулки.

«Где же она?..»

Торопливо оделся и вышел на палубу. Варька, закутавшись в пальтишко, сидела на кнехтовой тумбе.

Подошел к ней.

— Ты чего так рано?

— Не спится… А сам?

— Надо на катер. Что-то тянутся, как сонные.

Снял со стенки рупор. Крикнул:

— На катере! Лодку подайте!

Когда лодка подчалила к барже, Варька спросила, как бы между прочим:

— Обедать приедешь?

Алексей странно улыбнулся:

— Ты меня ужинать зови.

Вторые сутки шли вверх по Порожной.

Алексей неистовствовал и срывал зло на мотористах. Он уже забыл, что сам не один раз и мысленно и вслух благодарил Григория Марковича, выделившего именно эти катера.

— Раскочегарь ты свой примус! — кричал он и без того злому как черт Грише.

— Выше пупа не прыгнешь! — отвечал тот. — Самый полный! И так скоро подшипники полетят!

— Понравилось тебе вниз по матушке по Лене, — невозмутимо посмеивался Роман. — Если такой любитель быстроты, не сворачивал бы в Порожную. Так бы шпарили до самого Северного Ледовитого…

— На вашей бандуре только самосплавом и ходить!

— Зря, Алексей, судно порочишь, — урезонивал его Степан Корнеич. — Очень даже хорошо идем. Это ведь само слово за себя, Порожная!..

Старик был прав. Да Алексей и сам знал, что и катера, и мотористы не заслужили упрека. Но у него были причины волноваться и нервничать.

Сегодня утром доставили ему с берега радиограмму начальника строительства. Кравчук требовал при всех условиях доставить дизеля на стройку. Разрешал выгрузить и оставить на берегу все остальные грузы, но дизеля должны дойти.

Таких посланий Алексею никогда еще получать не приходилось. И без радиограммы он понимал, что значат дизеля для стройки, ему это достаточно хорошо объяснили и Кравчук, и Сенотрусов, и Григорий Маркович. Но формулировка «важнейшее правительственное задание» придавала особую значимость порученному ему делу.

Стал поторапливать мотористов. Хотелось быстрее к этим страшным порогам, схватиться с которыми и одолеть которые стало теперь не только «важнейшим заданием», но и кровным своим делом.

Но он еще не знал, сколь важно достигнуть их как можно быстрее.

Часа через два после того как вручили радиограмму Кравчука, повстречался идущий сверху полуглиссер.

Он пронесся мимо каравана, вызывая восхищение и зависть своей стремительностью, сделал широкий разворот и плавно подрулил к головному катеру.

— Куда идете? — спросил стоявший рядом с рулевым высокий светловолосый парень.

Добротная пшеничная борода не могла заслонить его молодость.

— На строительство, — ответил Алексей.

— Есть разговор, — сказал бородатый парень и проворно взобрался на палубу катера.

— Начальник . . .ской геологической партии, — представился он Алексею, безошибочно определив в нем главного.

Алексей отрекомендовался начальником каравана.

— Сколько осадка? — спросил бородатый геолог.

— Семьдесят, — ответил Алексей.

Степан Корнеич кивнул согласно.

— Большой Шайтан пройдете… А на Малом всего метр десять, — сказал геолог и озабоченно нахмурился.

— Худо дело, — подтвердил Степан Корнеич.

— Если метр десять… — начал Алексей.

Но геолог быстро перебил его:

— Вода уходит. Вчера, проходили вверх, было метр тридцать. За сутки упала на двадцать сантиметров. С вашим возом можете не успеть… А что, груз срочный?

Алексей молча кивнул.