Под табличкой «Начальник пристани», почти достигая ее вихрастой макушкой, сидел Василий Демьянович.

«Повезло! — подумал Алексей. — С этим мужиком можно кашу сварить».

На узеньком диванчике у стены сидели двое в речных форменках. Их Алексей не знал.

Сидевший ближе к столу, щуплый, широколицый, с маленькими глубоко запавшими глазками, взглянул на Алексея и сердито продолжал:

— Хоть десять приказов давайте! Голова у меня одна! А семья семь душ! Пока не подойдет с базы второй кран, тяжеловесы разгружать не буду!

— Опять за рыбу деньги! — вспылил Василий Демьяныч. — Тебе, товарищ Митрохин, русским языком говорят: неисправный тот кран!

— Не я его ломал, — все так же сердито возразил Митрохин. — Пускай ремонтируют быстрее.

Второй речник поддержал его:

— Никак невозможно одним краном, Василий Демьяныч!

— О чем речь? — спросил Алексей, подходя к столу и здороваясь с начальником пристани.

Василий Демьянович небрежно сунул ему руку, — кажется, не узнал его, — ответил с досадой:

— Труса празднуем. В инструкцию уперлись. А когда вовсе кранов не было?..

Митрохин зло перебил его:

— Не ту песню запел, Василий Демьяныч. Нашел на что сослаться. У человека две жилы: одну сорвет, другая выдюжит. А кран, он железный. У него, между прочим, паспорт есть. И там все в точности прописано, чего можно и чего нельзя!

— Это уж действительно так, Василий Демьяныч, — подтвердил второй речник.

На его добродушном круглом лице, густо обросшем бесцветной щетиной, отразилось удивление, смешанное с укоризной: как это — умный человек и таких очевидных вещей не разумеет.

— Дизеля сгружаете? — спросил Алексей начальника пристани.

Ответил второй речник:

— Они самые.

— Однако, я вас помирю, — сказал Алексей. Словно не замечая недоумевающих взглядов, спросил:

— Какая баржа под дизелями?

— Двухсотка, — ответил Митрохин.

— Осадка сколько? Семьдесят?

— Около того.

— Порядок! — сказал Алексей. — Не будем разгружать дизеля. Понятно!

— Ни хрена не понятно!

Василий Демьяныч поднялся и с высоты отменного своего роста спросил довольно грозно:

— Вы, товарищ хороший, какое отношение имеете к тем дизелям?

— Имею, Василий Демьяныч, — усмехнулся Алексей. — Привез вам приказ. Прекратить разгрузку оборудования. А если разгружено, погрузить обратно.

— Вот те и на! — изумился добродушный речник и тоже встал.

— Прошлогодняя история! — сказал Митрохин и зло сплюнул на сторону.

— Дизеля разгружены, дорогой товарищ! — решительно заявил Василий Демьяныч. — Так что вертайтесь, откуда прибыли, и доложите там, где вам дали приказ.

Алексей отлично понял все, но не мог сдержаться, чтобы не поозоровать.

— Жаль. Обратно грузить придется. Как без второго крана управитесь?

Не удостаивая его ответом, Василий Демьяныч шагнул к выключателю.

— Занятия в конторе окончены, дорогой товарищ. Пора по домам! — и погасил свет.

Втроем они вытеснили Алексея из каюты и, вероятно, спустили бы с лестницы, не сумей он на ходу убедить их, что приказ у него не от кого-нибудь, а от самого Кравчука.

Василий Демьяныч прочел приказ вслух и… решительно отодвинул:

— Недействительный!

Теперь уже разозлился Алексей:

— В чем дело?

— Подписи нету.

— Тут же печать круглая. С подлинным верно.

— Каждая печать круглая, — пренебрежительно возразил Василий Демьяныч. — У меня вот тут в ящике, — он хлопнул мощной ладонью по столешнице так, что звякнули стекла в оконцах каюты, — точный приказ: по прибытии дизелей немедленно приступить к выгрузке. Подписано лично начальником строительства товарищем Кравчуком Елисеем Назарычем. Не с подлинным верно.

— Что я шутки шутить прилетел? — взорвался Алексей.

— Не знаю, не знаю, — ответил Василий Демьяныч, совершенно невозмутимо. — Приказ у меня есть. Дизеля разгружены. Нашему разговору конец.

Алексей хотел уже бежать на рацию, срочно связываться с управлением стройки, но вовремя догадался.

Достал из кармана гимнастерки командировку. Показал начальнику пристани:

— Вот. С личной подписью!

— Давно бы так! — сказал Василий Демьяныч, прочитав командировку. — Садись. Обмозгуем это дело.