Когда все уселись, спросил Алексея:

— Ты как же располагаешь, до самой стройки по воде доставить?! Там пороги, однако?

— Если поспеем ко второй воде, можем проскочить.

— Когда она в тех местах бывает?

— Обещают к концу месяца.

Василий Демьяныч покрутил кудлатой головой.

— Время в обрез… Значит, так. Давай, товарищ Митрохин, подымай всю бригаду по тревоге! За ночь чтобы разгрузить двухсотку, которая с пиломатериалом. Утром подведем ее, перевалим все, кроме тяжеловесов, на нее. Чтобы завтра в ночь отчалить.

— А дизеля-то сгружены? — спросил Алексей. Василий Демьяныч снисходительно усмехнулся.

— За дизеля благодари товарища Митрохина. Второй день заставляю разгружать одним краном, а он кобенится. Хотел выговор ему вмазать, а придется премию давать. Ну, ребята, пошли! Кто на работу, кто на боковую.

— Я на работу, — отозвался Алексей.

— Тебе с дороги отдохнуть надо, — возразил Василий Демьяныч. — К тому же завтра ночью спать не придется. Есть у тебя где переночевать?

Алексей подумал, что, если отыскать Варьку, она, наверно, не откажется приютить его. Но тут же торопливо ответил:

— Нет у меня здесь никого знакомых.

По сходням спустились все вместе, а там Митрохин и его товарищ как-то незаметно исчезли, будто растворились в вечерней полумгле.

— Пойдем здесь, — сказал Василий Демьяныч Алексею и повел его самой кромкой берега. — Покажу тебе дизеля.

Приятно было неторопливо ступать по плотному зализанному волной песку. Легко дышалось прохладным речным воздухом. Радовало, что поспел вовремя, что дизеля еще не успели сгрузить, что завтра Василий Демьяныч проводит его в рейс. Повезло, — крепко повезло, черт побери! — что не кто другой командует здесь на пристани, а именно Василий Демьяныч.

И только наплывом нет-нет да и возвращалась томившая с утра тревога: почему не зашел перед отъездом к Фисе? Да еще немного досадовал на себя, что так испугался самой мысли повстречать Варьку…

— Вот они, дизеля, — сказал Василий Демьяныч, указывая на баржу, стоявшую на расчалках метрах в пяти от берега.

На палубе в ряд друг за другом, как стога на лугу, темнели три огромных, зачехленных брезентом ящика.

— Мелочь вся в трюме, — пояснил Василий Демьяныч, — завтра перегрузим на другую баржу. Поднимем осадку сантиметров на десять.

Алексею хотелось подняться на баржу. Если не посмотреть, то хоть руками потрогать эти самые дизеля. Василий Демьяныч отговорил:

— Насмотришься. Дорога длинная. Еще в печенках они у тебя засядут, эти дизеля!

Василий Демьяныч жил в двухквартирном щитовом домике, точно таком же, как и те, что протянулись тремя улочками там, в оставшемся позади далеком северном поселке. И надо же так! И цвету был того самого — голубого…

Алексей поднялся на крылечко в состоянии некоторой растерянности. Когда же навстречу отцу бросился мальчуган с такой же светлой челочкой, Алексею стало не по себе…

У этого мальчика были озорные и счастливые глаза. Даже на незнакомого, на чужого дядю он смотрел счастливыми глазами. Алексей вспомнил печальный, не по-детски серьезный взгляд Толика, и словно кто шершавой рукой стиснул ему сердце…

Приветливая хозяйка угощала радушно:

— Вы кушайте, не стесняйтесь. Окромя хлеба все свое, не купленное. Сальце, да маслице, да грибки — мои хлопоты. А тугуночков Василий Демьяныч сам ловил и сам солил. По-крестьянски живем, все свое.

При этом с ее скуластого сибирского лица не сходила добрая степенная улыбка. Видно было, что рада принять гостя, и довольна, что есть чем попотчевать, и тем горда, что не с неба упало, а от трудов рук своих.

— Ты, мать, на себя не наговаривай, — возразил Василий Демьяныч. — Вино тоже не свое. А то зачислит нас гость в самогонщики.

И налил гостю и себе по второму лафитничку.

Алексей пил и ел почти молча, плохо поддерживал разговор, ограничиваясь односложными ответами, и сам дивился своей скованности.

От хозяйки не укрылось подавленное состояние Алексея, и она с присущим русской женщине сочувствием к чужой беде старалась, как могла, отвлечь гостя от невеселых раздумий.

— Давно вы на стройке работаете?

— Третий год, — ответил Алексей.

Не хотелось огорчать хороших людей своими бедами.

— Как там жизнь-то сейчас? Продукты-то есть в магазинах?

— Есть.

— Ну и слава богу! А то сестра у меня замужем в Красноярске за пристанским диспетчером, у нас вся родова речники, пишет, масла не купишь. Зимой два раза ей посылала. А насчет промтоваров как?

— Есть промтовары.

— Это везде есть. Нельзя обижаться. А вот с продуктами почему-то плохо…

— Все уж тебе плохо, — оговорил жену Василий Демьяныч. — Вечный бабий разговор! Никто вроде с голоду не помер!