С одной стороны, мне вдруг становится жутко интересно, что там за багаж такой? Но мало того, что я понимаю — она вряд ли станет меня просвещать, а только рукой махнет, — так еще и утвердится в своих странных мыслях.

«С чего вообще все вокруг решили, что он мне интересен?!»

– Лен, - начинаю спокойно, - Спасибо тебе за совет, но ваш царь и бог меня не интересует. Я здесь просто работаю.

– Хорошо, если так.

– Это так.

– Ну ладно, тогда иди.

– Можно я немного опоздаю? Мне надо в душ.

– Конечно.

– Спасибо.

Выхожу из кабинета в странном каком-то настроении. Любопытство то не отпускает, а злость растет. Когда я подхожу к кухне и слышу его голос, первое, что хочу сделать — это дать по морде, — но потом вдруг понимаю: и чего я добьюсь? Он только утвердится в том, что меня так вот просто можно сломать, а хрен ему. Не покажу, что обидел его обман и чем он для меня в итоге обернулся.

– Доброе утро, - поэтому я широко улыбаюсь, когда захожу на кухню, где уже шефствует этот козел.

Вообще это очень странно. Сейчас даже одиннадцати нет, а он уже на работе, да еще и при полном параде: в классной, черной форме по фигуре, с золотой вышивкой на правой груди «шеф-повар». Ему даже эта дурацкая шапочка к лицу... Вижу, как смакует этот момент — ну козел, что с него взять?! Упер нож в доску, улыбается, а потом холенным таким голосом протягивает.

– Как посуду помыла?

Его повара давят смешки в себе, кроме Кирилла. Тот осуждает своего начальника тире друга, ну а я заставляю себя и вовсе не реагировать. Киваю.

– Неплохо. А что? Подыскиваешь профессию на будущее?

«У-у-у…» - раздается в унисон, когда как глаза Стаса становятся чуть уже, но и он отличный игрок — тоже себя хорошо контролирует. Хотя казалось бы, да?

– Милая, я — шеф-повар.

– И ты никому не даешь об этом забыть.

– Что, прости?

– Я сказала: мне неинтересно продолжать этот разговор. За посуду — с поклоном. Это лишние деньги, я не в обиде, но дальше…общайся сам с собой.

Разворачиваюсь и иду в сторону раздевалки, где беру свою форму, а потом, высоко задрав нос, захожу в душевую и закрываюсь на защелку. Что мне он? Что мне кто угодно? Но он то не «кто» угодно. Как я могла забыть, что Стас Давыдов — царь и бог? Его нельзя вот так вот заигнорить.

Чувствую, как по телу проходит дрожь от ветерка, замираю, вся сжимаюсь под горячими каплями, а сама смотрю точно в дверь кабины, ведь отчетливо, хоть и размыто из-за стандратного рисунка на стекле, вижу наглую, черную фигуру. Стоит. Стоит! Руки сложил на груди, смотрит, а главное — знает, что я тоже смотрю.

– Мне не нравится общаться с самим собой, - говорит тихо, но со смешком, и я тут же негодую.

– Ты охренел совсем?! Выйди немедленно!

– Успокойся. Чего я там не видел?

– Я на тебя заяву накатаю за сталкерство!

– Ты? За сталкерство? Забавно.

– Я тебя не преследую, а ты меня — да! Отвали наконец! Сколько раз повторить, что ты мне сто лет в обед не нужен?!

– Уволься.

– Нет!

– Это мой ресторан!

– Наполовину! Считай, что я работаю на другой! Ой, стой! Да я же и работаю на другой! Мой начальник — Лена, а не ты!

– То есть ты не уволишься?

– Нет.

– Ну хорошо…

Не нравится мне это его «ну хорошо…», но я стою на своем. Честно? Уже принципиально упираюсь рогом, который вонзаю в землю только сильнее, когда понимаю — этот придурок украл мою одежду. Как чертов школьник!

– Серьезно?!
– вздыхаю, закатив глаза, пока вытираюсь.

С бельем забрал — точно придурок. Осматриваюсь. Ох, ну это просто благодать — думал, что не посмею?! Стягиваю его рубашку, при том из всей стопки выбираю именно его, надеваю ее и застегиваю на пару пуговиц, а потом выхожу. Стас во всю что-то шинкует, так что я огибаю стол, останавливаюсь напротив и поднимаю брови. Чувствую, как все пялятся, кроме него. Давыдов только лыбу давит и на доску смотрит.

– Говорю же: играть самому с собой мне неинтересно.

– Очень по-взрослому, Давыдов.

– Не фамильярничай.

– Тебе сколько лет вообще?

– Тридцать пять.

Снова втыкает нож в доску, поднимает глаза, но тут же замирает — явно не ожидал ТАКОЙ наглости, я же в ответ усмехаюсь.

– Да ну? А кажется пятнадцать. Посуда? Теперь одежда? Что дальше? За косички меня дергать будешь?

– Это что?! Моя рубашка?!

– Именно она. Слышала, что тебя бесит, когда трогают твои вещи? Как жалко-о-о то, ну ничего. Переживешь.