— Кристиан!

— Че? — Я пожимаю плечами. — Твоя первая жена обула тебя на дом в Австрии и со спокойной душой переложила бремя воспитания сына на тебя. Из-за нее ты потерял работу. Вторая жена тянула из тебя бабки, запирала меня в шкафу и кормила прокисшим супом. Третья просто блядовала. Тебя жизнь ничему не научила? Эта, — я киваю в сторону кухни, — тоже выкинет какой-нибудь фортель. Ты выбираешь не тех баб. Постоянно. Какого черта, например, я вижу все твои вещи у нее в квартире? Твою электробритву, всю зимнюю одежду? Что с твоей квартирой?

— Мы ее собираемся сдавать. И…

— Черт. Ты для этого всю жизнь работал, чтобы в твоей квартире жили какие-то посторонние люди, а сам ты пахал вот в этой убитой «двушке»? — Я киваю на отклеивающиеся обои в углу.

— Кристиан, пришло время закрыть рот.

— Хер я закрою. — Я поднимаюсь из-за стола, чувствуя, что не могу сдержать ярость, которая закипает во мне так быстро, как вода в кастрюле. — Я хочу, чтобы ты переписал квартиру по дарственной на мое имя. Я буду платить тебе деньги и посмотрим, как запоет твоя новая баба через полгодика, когда поймет, что много с тебя не вытянуть…

Кулак отца грохает об стол. Он медленно поднимается, пожирая меня мрачным взглядом и сведя брови вместе.

— Так, щенок… — яростно шепчет он. — Я не позволю тебе просто так оскорблять женщину, на которой я женюсь. Пусть ты мне и сын.

— А я не позволю этой бабе вертеть тобой, как болванчиком, — в тон отвечаю ему я. — Какого демона ты решил сдавать именно свою квартиру?!

— Ой, — внезапно раздается голос моей будущей мачехи, которую я уже сейчас терпеть не могу. Скрипнув зубами, я оборачиваюсь. Женщина стоит в дверях и улыбается так мило, что меня просто бесит. Надеюсь, она все слышала. — Кристиан, а ты еще не знаешь?

— Что не знаю? — резко спрашиваю я, а она удивленно моргает.

— Про квартиру… садись, пожалуйста. Я сейчас все тебе расскажу, — она мило улыбается ямочками на щеках, а мне остается, скрипнув зубами, опуститься обратно на диван.

Сучий день.

— Ну? — интересуюсь я, а Светлана снова отвечает мне улыбкой — уже более натянутой, чем в первый раз, присаживаясь рядом с моим отцом. Он успокаивающе гладит ее по руке. Ну начинается.

— Кристиан, не переживай по поводу квартиры, — произносит она, и я мысленно смеюсь. Ну да, как же! — Твой папа хочет построить дачный домик… на деньги от сдачи. Мне от бабушки достался небольшой участок в поселке неподалеку. И…

— Погоди, — перебиваю я ее, а отец сдвигает грозно брови, — участок в чьей собственности?

— Что? — теряется Светлана, а потом до нее, видимо, доходит: — А… он принадлежит мне.

Я приподнимаю в ответ бровь. Мир надо мной, видимо, реально угорает. Она хочет забабахать домик на деньги отца. Ну вот и здравствуйте, первые ласточки пиздеца.

— Ясно, — я барабаню пальцами по столу, рассматривая довольное лицо будущей мачехи. — Брачный договор уже составили?

— Что?...

— Кристиан!

— Не ори, — морщусь я, бросив взгляд в сторону отца. — Всякое в жизни бывает. Просто интересуюсь.

— Мы доверяем друг другу, — краснеет Светлана, а я снова мысленно ржу. Не сомневаюсь даже. — Ты удивлялся, почему мы сдаем квартиру твоего отца — так с нее денег больше выручить можно… — она вздыхает. — Хотя, я поначалу предлагала просто вместе подкопить…

— Свет, ну что за глупости, — морщится отец. — Пока мы тут копим, жилье простаивать будет?

Чума. Я смотрю, как они мило воркуют, и удивляюсь, какого черта эта женщина еще не воспламенилась от моего взгляда, рассыпавшись пеплом. Перед глазами появляются губы карамельки, шепчущие «извращенец». Интересно, она такая же прошаренная, как ее мать? Наверняка. Представляю, как они обе ржут над нами-идиотами, уже прикидывая, как поделить деньги, и меня охватывает блядская ярость.

Я не люблю унижать женщин, но таких, которых вечно выбирает отец — с удовольствием.

— …а мебель в дом престарелых…

— Чего, блядь? — вырывается у меня и я ловлю возмущенный взгляд отца. Мне похер. Я в шоке. — Куда мебель?!

— В дом престарелых, Кристиан… — осторожно произносит Светлана. — Твой папа так решил… старая корпусная мебель… мы уже заказали рабочих.

— Отменяйте, — произношу я, — я сам вывезу, куда надо. И сам решу, что с ней делать.

— Боже, — вздыхает отец, — если ты успокоишься — хорошо, вывози сам. Один? А справишься?

— Найду кого-нибудь.

— Смотри сам… — отец пожимает плечами и снова поворачивается к Светлане, улыбаясь. — Телевизор, кстати, я думаю, сюда лучше привезти. Слишком жирно для жильцов…

— Так, ладно, я домой, — поднимаюсь я из-за стола, не желая дальше слушать, как отец проебывает очередное нажитое имущество. Я на хер все оттуда завтра вывезу. И спрячу. Затрахало. Пусть хоть в челюсть мне пропишет — потом только спасибо скажет.

— Так рано? — удивляется Светлана, а я пожимаю плечами.