Они связали руки Джульетты перед ней и повалили ее на землю рядом со мной. Она быстро заползла ко мне на колени и отказалась двигаться. Люди Аттикуса еще не просили ее об этом, но они продолжали угрожать заткнуть ей рот кляпом, если она не перестанет плакать.

Фрэнки нигде не было видно. Я хотела верить, что она была где-то в здании, но я не видела никаких доказательств этого. Аттикус тоже исчез вскоре после того, как мы приехали.

Меня это вполне устраивало. Если бы Аттикуса здесь не было, то он не мог бы отдавать приказы. Его люди были достаточно тупы, чтобы не действовать без его указаний. Я бы смирилась с болью и дискомфортом, потому что это было лучше, чем альтернатива.

Аттикус и его головорезы собирались убить меня. И, вероятно, Джульетту тоже.

Я поняла это, как только они забрали нас из квартиры Сойера и погрузили в фургон без окон. Вот как они собирались наказать Сойера за его предательство.

По-видимому, Пахану было достаточно папки с документами из ФБР, и теперь я им была не нужна. Или все это было приманкой. Они хотели, чтобы Сойер заплатил за свои грехи. Я бы умерла и, вероятно, сильно страдала бы в процессе.

И все здесь собирались умереть и страдать еще больше в процессе. Как только Сойер найдет нас, он обрушит ад на этих придурков. Он бы сжег весь этот город дотла в отместку. Они понятия не имели, какую войну они начинали.

Я хотела бы остаться здесь на эту часть представления.

Заведя руки за спину, я попыталась пошевелить запястьями, но они связали их вместе застежками-молниями.

Я могла проникнуть практически во что угодно. Я могла бы выкрутиться из чего угодно. Но я не могла высвободиться из этих чертовых тугих застежек-молний.

— Мамочка, я хочу домой, — захныкала Джульетта, прижавшись щекой к моей груди.

— Мы скоро поедем туда, малышка. Через некоторое время. — Слезы навернулись мне на глаза. Это была самая трудная, самая неубедительная ложь в моей жизни, и я ненавидела то, что вообще сказала это.

— Zatknites! — крикнул один из охранников.

Слово означало «заткнитесь», и хотя Джульетта не понимала по-русски, она явно знала, что означает этот тон, потому что она прижалась ко мне поближе и притихла.

Я не была такой уступчивой.

— Где Аттикус? — спросила я.

Парень, по форме напоминающий помесь питбуля и холодильника, хмуро посмотрел на меня, выругавшись по-русски.

— Не твое дело. Сади и веди себя тихо. И не волнуйся о боссе.

— Но он действительно твой босс? — надавила я, зная, что играю в опасную игру. Но на самом деле, какое это имело значение?

Прямо сейчас я была обречена на поражение, но я не собиралась сдаваться без боя. Не в моем характере было садиться и сдаваться. Я была бойцом, выжившим. И я молилась так усердно, как только могла, чтобы пережить этот кошмар. Что мы с Джульеттой как-нибудь переживем этот город еще раз.

— Аттикус — босс, — снова прорычал бандит на своем английском с сильным акцентом.

Я покачала головой взад-вперед, отчаянно заронив семена сомнения. Очевидно, этот человек был родом не из Америки. В этом не было ничего необычного для синдиката. Часто братья вербовали плохих парней непосредственно из России.

У них было преимущество в том, что они говорили по-русски и не заботились ни о чем, кроме братвы. Они родились и воспитывались головорезами и гангстерами и легко адаптировались к своей новой работе, особенно в подобных ситуациях.

— Аттикус — босс, — повторил он.

— Он притворяется боссом. Пахан никогда бы не позволил предателю стать лидером.

Он топнул своей огромной ногой и уставился на меня.

— Ты глупая девка. Ты ничего не знаешь, дура.

— Он работает с кубинцами.

Он сплюнул на пол рядом с моей ногой, и мне пришлось дернуться вправо, чтобы это не приземлилось прямо на меня.

— Какие, на хрен, кубинцы?

— Это правда, — настаивала я. — Или, по крайней мере, по данным ФБР.

— ФБР лжет, — настаивал он.

— Зачем им лгать мне?

Он не ответил мне. Он пошел прочь, размахивая своей полуавтоматической винтовкой на боку. Я наблюдала за ним достаточно долго, чтобы увидеть, как он завел разговор с другим охранником. Они склонили головы друг к другу и заговорили вполголоса.

Хорошо. Нужно распространить кубинские слухи повсюду.

Во второй раз я подумала о том, каким подонком на самом деле был Аттикус. Ему каким-то образом удалось заполучить кубинцев в свой задний карман, но только для того, чтобы обеспечить себе неприкосновенность. Даже для преступника у него не было ни принципов, ни привязанностей, ни… души.

Говорите о дьяволе, и он явится. Аттикус вошел со стороны входа в бар вместе с Фрэнки рядом с ним. Ее руки тоже были связаны застежкой-молнией, но перед ней, а рот заклеен скотчем. Она плакала. Ее лицо было испачкано косметикой, а глаза опухли и покраснели.