Право, которое я не считал само собой разумеющимся, но также и право, от которого я бы никогда не отказался.

Я протиснулся мимо Медведя и направился к бару. Каро все еще была с Фрэнки в их углу. Гас присоединился к ним, и теперь они смеялись. Не в силах сопротивляться ее притяжению, я направился к ним. Ее голова поднялась от моей близости, и наши взгляды столкнулись, врезавшись друг в друга.

Она была так красива, так совершенно сногсшибательна. Ее короткие волосы обрамляли лицо, а большие карие глаза, казалось, впитывали мой вид.

Аттикус не мог прикоснуться к ней. Братва, бл*ть, не могла ее заполучить. Она была моей.

Не говоря ни слова, я поднял ее на ноги, сел на ее место, а затем снова усадил ее к себе на колени. Так гораздо лучше. Она успокоила какую-то дикую часть меня, которую никто другой не мог. Она укротила зверя внутри меня, усыпила дракона.

— Где ты был? — спросила она, ее голос был достаточно громким, чтобы я один мог ее услышать.

— Мне нужно было разобраться с одним тупым дерьмом.

Ее большой палец скользнул по моей нижней губе, и я понял, что она напрашивается на поцелуй. Но прежде, она сказала:

— Тогда нам следует найти другое занятие. Таким образом, тебе не придется продолжать иметь дело с тупым дерьмом.

Ее губы прижались к моим, застенчиво, неуверенно, так медленно, что я не мог не ответить немедленно. Мои руки обвились вокруг ее талии, и я притянул ее к себе, жадно принимая все поцелуи, которые она хотела мне подарить.

Все это время я продолжал думать, что она была неправа, что мне всегда придется иметь дело с тупым дерьмом. Потому что, как бы мне ни нравилось называть ее своей, они не собирались ее отпускать. Они не собирались бросать ее и позволять ей вести свою независимую жизнь. Она принадлежала им в такой же степени, как и мне.

И если бы я хотел сохранить ее, если бы я хотел, чтобы мы были вместе вечно, тогда нам обоим пришлось бы навсегда остаться с братвой. От этой жизни было никуда не деться, даже если бы я планировал однажды взять власть в свои руки. Не было никакого способа оставить Вашингтон позади. Нет, если бы мы хотели выжить.

Кэролайн

Наши дни

Семь часов спустя я снова оставила Джульетту с Фрэнки. Я уложила ее в постель, как будто все было нормально, и надеялась, что часовой пояс Восточного побережья не слишком повлияет на нее. Хотя она боролась не больше, чем обычно, поэтому я знала, что она все еще была измотана двадцатичетырехчасовым ужасом.

Франческа была счастлива остаться с ней, но я чувствовала ее растущее беспокойство. Ее дяди еще не вызывали ее к себе. На самом деле, никто из братвы не обращался к ней. Это было бы хорошей новостью, если бы она не была наследницей Волковых.

Я предложила ей сначала пойти к ним в знак доброй воли. Но мы не знали, как увидеться с ними, если они сами не инициировали встречу, поскольку в тюрьме строгого режима обычно не допускали посетителей. Вместо этого мы оставили Кейджа с Франческой и Джульеттой, посоветовав ему стрелять в любого опасного типа, кто попадется им на глаза.

Будем надеяться, что и Мейсон, и Аттикус были с единственным неожиданным визитом.

Сойер молчал о планах на сегодняшний вечер. Он сказал, что это как-то связано с нашей целью свергнуть Волковых, но что касается того, что мы делали и куда направлялись, можно было только догадываться.

Я была одета в леггинсы из искусственной кожи, черную тунику с круглым вырезом, которая демонстрировала мою татуировку, черный кардиган и мои мотоциклетные ботинки. Сексуально? Черт возьми, да, но также очень практично, если нам понадобится проникнуть куда угодно, ограбить банк или отправиться на похороны.

Я выглядела как бохо-версия Женщины-кошки, если бы она потеряла хвост и уши.

И работала на русскую мафию.

На улице я насчитала по меньшей мере четыре машины наблюдения. Две из них явно были из ФБР. Две другие, вероятно, были русскими? Может быть, кто-то другой. Невозможно было сказать наверняка после столь долгого отсутствия в городе.

Я посмотрела вверх, на этаж Сойера. Были ли они там в достаточной безопасности? Не то чтобы было секретом, где мы остановились, поэтому я не удивилась, обнаружив, что за нами наблюдают. Это не заставило меня чувствовать себя менее неловко, оставляя Джульетту позади.

— Секундочку, — сказала я Сойеру и Гасу. Я перешла улицу к невзрачному белому фургону без окон. Покрышки покрылись ржавчиной, а передний бампер, казалось, едва держался.

Постучав в заднюю дверь, я подавила улыбку при виде неистового движения внутри фургона.