— Ты присоединишься к нам, Максим? — спросила она, положив голову мне на плечо, ее волосы веером рассыпались по моей груди, напоминая о том, как она выглядит, когда я ее трахаю. — Повеселимся, — она наклонилась вперед, согнув палец в приглашающем жесте, и Максим беспрекословно подчинился.

Я взглянул на его телохранителей. Их позы расслабились примерно через тридцать минут после ужина, который был наполнен фальшивым смехом и поверхностными темами. Но это сослужило свою службу, заставив их опустить щиты.

— Там нет камер, — прошептала она.

Он провел языком по нижней губе, когда она подмигнула ему, и ярость забурлила в моих венах. Все тело Кенджи напряглось, и все это время он был нехарактерно спокоен. Нико всегда был молчалив, добавляя комментарии то тут, то там, но сегодня вечером он был болтлив. Занимательно рассказывал о братве.

— Я бы с удовольствием присоединился к тебе, милая, — ответил Максим, прежде чем обратиться к двум громилам за его спиной. — Вы двое оставайтесь здесь. Закажите себе что-нибудь.

Улыбка угрожала расползтись по моему лицу, но я сдержал ее.

Холл был темным и уютным. Деревянные панели покрывали каждый дюйм пространства, слабое освещение давало достаточно света, чтобы разглядеть человека, сидящего в кожаном клубном кресле напротив. И Скар была права. В этой комнате не было ни камер, ни микрофонов, и она звуконепроницаемая.

Я сел в мягкое кресло, усадив Скар к себе на колени. Обхватив ее лодыжки, я развел ее ноги в стороны, мои большие пальцы уперлись в изгиб ее бедер. Она напряглась на долю секунды, прежде чем растаять от этого прикосновения.

Я потянул зубами за мочку ее уха, наслаждаясь прерывистым дыханием.

— Твоя киска такая теплая, жена. Ты течешь, зная, что собираешься сделать? — она прижалась своей задницей к моему члену, не утруждая себя незаметными движениями.

— Она тот еще экземпляр, Калеб. Ты не думал о том, чтобы разделить ее с кем-нибудь? — спросил Максим, практически пуская слюни от полученного представления. От его вкрадчивого голоса у меня зачесалась кожа, и я крепче сжал Скар.

— Скар, милая, почему бы тебе не принести нам чего-нибудь выпить? — спросил я, встретившись взглядом с Максимом, когда провел языком вверх по ее горлу, наслаждаясь соленым вкусом ее кожи.

Она послушно поднялась, и громкий хлопок моей ладони, шлепнувшей ее по заднице, эхом разнесся в маленьком пространстве. Ее голова дернулась в мою сторону так быстро, что я удивился, как она не сломала себе шею. Я подавил смех, прежде чем она добавила меня в свой список людей, которых убьет сегодня вечером.

— Что вы предпочитаете сегодня, джентльмены? — спросила она, направляясь к тележке с напитками и еще больше покачивая бедрами. Она выжидающе посмотрела на Максима, изогнув идеально ухоженную бровь.

— Давай выпьем текилы. Подсел в последнее время. У моего нового делового партнера есть клуб в Тусоне, где подают лучшую текилу, — ответил он.

Волосы у меня на затылке встали дыбом. Было ли его внимание к Скар чисто из похоти, или на Западном побережье что-то случилось, и он узнал, что у нас там есть контакты? Если комментарий и заставил Скар занервничать, она этого не показала. Ее черные ногти обхватили горлышко бутылки текилы в форме человеческого сердца.

Я с восторгом наблюдал, как она оседлала Нико. Вожделение заструилось по моим венам, когда она приподнялась на коленях, черная ткань ее штанов туго натянулась на ягодицах. Ее большой и указательный пальцы поднялись и раздвинули губы Нико, слегка откинув его голову назад.

— В таком случае испанский тост как нельзя кстати. Arriba, abajo, al centro y pa'dentro[1], — сказала она, поднимая бутылку вверх и вниз, прежде чем сделать глоток.

Мой пульс ускорился, а член затвердел, когда она выплюнула жидкость в его ждущий рот. Большие руки Нико схватили ее за бедра с такой силой, что остались бы синяки, его татуированные пальцы задели край ее упругой задницы. Она наклонилась, втягивая нижнюю губу Нико в свой рот.

— Черт, укуси меня сильнее, — простонал мой брат, прижимаясь к ней.

Она, очевидно, подчинилась, потому что, когда она встала позади Кенджи, Нико поднял голову. Выражение его лица напоминало блаженство после оргазма, а губы были испачканы кровью. Он провел по ране и с благоговением уставился на жидкость, прежде чем перевести взгляд на женщину, которая ее нанесла.