– Как бы узнать, где тут у вас ужином кормят?
– поинтересовался шедший впереди всех Ильин.
– Он показал на часы.
– Бай-бай пора...

– Подождите здесь, - ответила фигура и исчезла за боковой дверью надстройки.

– Вот это гостеприимство, - усмехнулся Ильин.

Мы молча стояли за его спиной, и нам было тоскливо.

Фигура появилась вновь и спросила:

– Кто из вас командир и штурман?

– Есть такие, - неуверенно ответил Ильин.

– Короче - кто?
– рассердилась фигура.

– Юра?
– позвал Хуркова Ильин.

– Ну, я командир, - отозвался Хурков.
– Дальше что?

– Пошли со мной, - фигура повернулась к нам спиной.

Юра не сдвинулся с места, и Ильин, готовый уже идти следом за фигурой, вопросительно на него посмотрел.

– В чем дело?
– спросила фигура, задержавшись перед дверью.

– А остальные?
– спросил Юра.

– Остальных накормят матросы.

Юра посмотрел на Ильина и сказал:

– Иди, если хочешь. Я остаюсь.

– Как скажете, - ответил Ильин и, пожав плечами, скрылся за дверью.

– Забирай-ка ты, Юрка, свои манатки и айда к нам, - тронул мрачного командира за плечо Мишка.
– Сейчас чего-нибудь придумаем, - весело сказал он.
– У Лехи еще хлеб остался, у Вадика сало есть, у меня тоже где-то НЗ тушенки...

У трапа мы остановились. Юра ушел к себе в каюту за сумкой, а мы закурили. Подводить итоги не хотелось, и все молчали.

Появился Юра, и мы перебрались на свою посудину.

В рубке никого не было, зато в стене все так же светился открытый люк, и мы по очереди спустились в родной - теперь уже - кубрик.

Знакомый нам матрос и еще один человек, как оказалось - капитан, пили чай, расположившись у стола. Пахло копченой рыбой, и у нас потекли слюнки.

– Мы еще одного привели. Ничего?
– спросил у них Репа.

– Конечно, - ответил капитан.
– Места всем хватит. Садитесь ужинать.

Он поднялся с табуретки, и следом за ним встал матрос.

– Вот это по-нашему, - сказал Леха, - "по-бразильски"!

В кубрике было тепло. Мы быстро сбросили свои плащи и подошли к столу. На нем кроме хлеба лежала наполовину съеденная копченая рыбина. Вилок не было. Капитан и матрос из поля нашего зрения сразу исчезли: мы видели только то, что находилось на столе.

– Спирту хотите?
– спросил капитан, выглядывая из закутка под лестницей. Он распахнул настежь овальную дверцу, ведущую в какое-то небольших размеров помещение, напоминавшее чулан.
– Пусть тепло идет, - добавил он.

– А чего у вас там?
– спросил Леха, отламывая кусочек от рыбины.

– Печка, - ответил капитан и, выйдя из закутка, положил на стол большую флягу из нержавейки. Потом открыл дверцу внизу стола и вынул оттуда три стакана.

– Больше нет, - сказал он.

– И не надо, - ответил Леха.

Капитан снова ушел в "чулан" и принес оттуда большую, не меньше литра, эмалированную кружку с водой. Вода была прозрачной и казалась очень вкусной. На дне кружки чернело небольшое пятно на месте отколовшейся эмали.

Леха налил спирт в стаканы.

– Капитан, - позвал он, - и ты тоже, - обратился он к сидевшему на ближней койке матросу, - подходите.

– Спасибо, - отозвался капитан, присев на противоположную от матроса койку, - нам нельзя...

– Выгонят, - пояснил матрос.

– Вот оно как, - посерьезнел Леха.
– Тогда уж извините...

Он плеснул воды в стаканы и отдал их по очереди нам.

Утолив голод и согревшись окончательно, мы решили покурить. Но курить в каюте было нельзя. Мы поднялись на палубу и пошли следом за матросом Васей на корму мимо невысокой надстройки с круглыми иллюминаторами. Это было машинное отделение. В темноте шедший за матросом Леха чуть не свалился за борт, cпоткнувшись о толстый кабель, спускавшийся с высокого борта теплохода и уходивший через один из иллюминаторов внутрь машинного отделения. Вход в него был на корме: две дверцы в торце надстройки. Матрос Вася показал на них рукой.

– Гальюн, - сказал он, - кому надо...

Надо было всем.

Потом мы закурили и посмотрели на белый теплоход и нависший над нами его черный борт. Внутри теплохода равномерно урчал двигатель. Где-то наверху ярко горели огни кают-компании: там ужинал бросивший нас штурман.

– Икру, поди, ложкой жрет, - сказал Леха.

Перед нами, освещенная огнями теплохода, текла река. Течение было спокойным и мощным: на ее поверхности закручивались и тут же исчезали небольшие водоворотики. Бросив окурки в воду, мы спустились обратно в кубрик.