Сейчас я порадовался привычке всегда носить лицейскую форму. С другой стороны, иной достойной одежды у меня и не было. В гражданском я выглядел как человек неопределенного пола, слишком модный даже для той, застенной Москвы. К тому же, форма отлично подчеркивала спортивную фигуру.

Взгляд генерал-губернатора скользнул по мундиру, погонам, кортику, и в глазах появилось нечто похожее на сомнение. Ну, хоть что-то.

— Откуда ты? — вновь задал он вопрос.

— Из Самары.

Ситников набрал полную грудь воздуха, чтобы опять обвинить меня во лжи, но я быстро выставил руки перед собой.

— Из другой Самары.

— Что за вздор?

— Я понимаю, что осознать сказанное мною будет довольно сложно. Но я говорю правду. И знаю, куда делся Васильевский остров, Император и большая часть его армии.

Как заинтересовать идиота? Завтра расскажу. Генерал-губернатор походил много на кого. И меньше всего на идиота. Поэтому разобраться во всем хотел здесь и сейчас. Он решительно указал на кресло перед столом. Причем, жестом, который не терпел возражений. А сам откинулся на спинку.

Я стал рассказывать. Медленно, стараясь опускать незначительные детали в виде покушений на свою скромную персону, действий брата Романова, футбола и прочего, прочего. А когда закончил, осторожно стал ожидать реакции генерал-губернатора. И самое забавное, тут мне помог покойник Ирмер.

— Знавал я Его Светлость Даниила Марковича. В его духе. И не такое мог отколоть. Всегда против большинства шел, никого не слушал. Порой казалось, что даже из вредности, нежели по здравомыслию. Я думал, он либо в кутузке закончит, либо на большой должности. А вон как оно вышло.

Я кивнул, словно соглашаясь с генерал-губернатором. На самом деле все ждал, как он отреагирует на поступок Его Величества. И Ситников будто угадал мои мысли. Хоть и начал издалека.

— Как к нам попал?

— Есть один метод, — уклончиво ответил я. — Все Вам рассказать не могу. Император не позволяет.

— Мне теперь твой Император не указ, — грозно зыркнул сначала на портрет, а после уже на меня, Ситников. Разве что фигу не показал.

— Пусть так, — с трудом, но я все же выдержал взгляд из-под густых нахмуренных бровей. — Но я приказ нарушить не могу. Можете попробовать пытать.

Конечно, меньше всего я хотел, чтобы Ситников с этим согласился. Но решил, что именно теперь настало время говорить на равных. Или хотя бы попытаться.

— С какой целью послали?

— Не послали, а отправили, — совсем осмелел я, поняв, что прямо сейчас мучать меня не собираются. — Разведка. Узнать, в каком состоянии здешний мир, кто остался в живых и прочее.

Надо отметить, импровизация во вранье удалась отлично. Ситников согласно кивнул, будто он сам бы сделал нечто подобное.

— И что мне с тобой делать, юнкер? — поинтересовался у меня генерал-губернатор, словно от моего мнения здесь действительно что-то зависело.

— Рассказать, как и что тут у вас устроено, а потом отпустить, — пошутил я.

Точнее, сказал серьезно, однако Ситников сделал такое лицо, будто я выдал нечто невероятно веселое.

— У нас ни одного кьярда, — медленно, точно нарочно растягивая слова, произнес генерал-губернатор. — А ты знаешь, что такое кьярд?

Я последовал своей старой тактике — промолчал. Разве что кивнул. И то, чтобы как-то поддержать разговор.

— Будь у нас тогда кьярд, так вся экспедиция в Петербург заняла бы не больше двух дней. Уж больно они прыткие.

Я понял, к чему он клонит. И мне это очень не понравилось.

— Кьярд — не тупой конь. Он вряд ли примет тех, кто его пленил. Покалечит или убьет.

— Но как-то же их приручили, — снова стал покусывать кончик уса Ситников. — Не волнуйся за это, у меня здесь такие мастера есть терпеливые, диву дашься. Времени у нас теперь много. Полгода, год помается — сломаем. И не таких ломали.

— А что скажет Его Величество, когда поймет, что Вы его посланника…

— Его Величество, — произнес Ситников, будто сплюнул. — Был Его Величество, да весь вышел. Я за Императора две войны прошел, костьми был готов лечь. Первое время ждал, не верил, да и не хотел верить. А после, когда уже аэростат из Петербурга вернулся, понял все!

Разгоряченный Ситников вскочил на ноги и стал не просто ходить взад-вперед, а будто раненый зверь заметался по кабинету.

— Так что не надо мне говорить про Его Величество. Он свой выбор сделал. Теперь я тут хозяин. Знаешь, как меня народ назвал?