Иногда я искренне завидовал тем, кто не испытывает страха. Я про тех самых, отбитых людей, кто на завтрак прыгают с парашютом, в обед плавают с акулами, а перед ужином, в сильную бурю, штурмуют Эверест.

Нет, дело не в том, что я считал себя трусом. Скорее очень часто искренне не понимал, зачем именно сейчас рисковать понапрасну своим здоровьем. Стоит ли оно того? В футболе это, вообще, частая ситуация. Каждый раз, когда видишь летящего в тебя двумя ногами защитника, подумаешь — идти ли на мяч до конца или черт с ним.

Сейчас я боялся. Очень сильно. Так, что, наверное, в мире не существовало слов, чтобы описать мое состояние. Колени тряслись, сухой язык прилип к небу, на висках появилась испарина. А как еще можно себя чувствовать, когда навстречу движется иномирная тварь размером с дом, облизываясь своим кроваво-красным языком?

К тому же, не было четкой уверенности, что все получится. Вот если бы существовало какое-нибудь приложение, которое давало ясное понимание, какие последствия будут от твоего выбора. Ткнул в телефон, получи: «Успешность предприятия составляет семьдесят процентов и лишь в том случае, если вы завалите сразу вон того здоровяка». Хотя, не уверен, что сейчас мне бы сообщили что-нибудь ободряющее.

Совсем стало не по себе, когда сразу несколько шпиронов перешли с вальяжного шага на неторопливый бег. От легкой дрожи земли затряслись поджилки. Хотя, может быть, все произошло и наоборот.

Инстинкт самосохранения или то, что от него осталось, метался обезумевшей птицей, запертой в клетке. А сам я еле сдерживался, чтобы не поддаться основному желанию — пуститься наутек. Чистое безумие. Ведь не получится!

Вот еще одна странная особенность человека. Талантливые люди слабо верят в себя. Постоянно колеблются, терзаются в сомнениях. Тогда как откровенно глупые такой ерундой не страдают. Делают, даже если выходит херня. И что в итоге имеем? Мир вокруг забит всякой фигней, которую дураки не побоялись совершить.

К чему отнести мою сегодняшнюю выходку я пока не знал. Либо это действительно станет нереальной тупостью, когда маг из другого мира вышел против стаи иномирных тварей и умер. Либо…

Когда бегущие шпироны неприятно сблизились и из-за невероятной дрожи казалось, что землю сейчас выдернут из-под ног, когда вокруг зазвенело и стучало все, что могло звенеть и стучать, в воздухе появилась форма.

Не самая крутая, конечно, всего лишь третьего ранга. Но невероятно редкая. За всю жизнь я видел ее в деле примерно… никогда. Но мне казалось, что именно сейчас ей здесь самое место.

Заклинание называлось Глыба. И, собственно, этой глыбой я и стал, как только влил в форму достаточно силы. Сначала затвердели все члены, а следом вокруг, словно кристализуясь, стали появляться каменные наросты. И с каждой секундой их становилось больше. За какое-то незначительное время посреди дороги образовалась если не крохотная гора, то самая настоящая остроносая скала, отдаленно напоминающая человека.

Что интереснее всего, я видел сквозь камень, словно он был обычным оргстеклом. А еще чувствовал, что «кристаллизация» уходит не только в стороны, но и под землю, соединяясь с булыжниками мостовой и крохотными камнями, лежащими под ней.

Надеюсь, мне никто не выставит счет за разрушение дороги. Я же не специально, в конце концов. Кстати, появилось понимание, почему у нас каждую весну происходит такая беда с дорогами. Всему виной маги. И, само собой, немного американские президенты.

Будь шпироны чуть мудрее, они бы восхитились моей инсталляцией. Поняли бы, что я таким образом демонстрирую скоротечность человеческой жизни, когда со временем люди в прямом смысле превращаются в окаменелости. Если бы дали побольше денег на раскрутку, «скала Ирмера-Куликова» стала бы более известной, чем «черный квадрат» Малевича.

К сожалению, всему есть место и время. Как оказалось, еще и аудитория. Шпироны, к примеру, ни разу не восхитились моей оригинальной придумкой. Самый прыткий из толстожопых тварей не сбавляя хода влетел в новообразование на дороге. В меня, то есть.

Что забавно, больно не было. Несмотря на то, что я, Николай Ирмер-Куликов, в нынешнее время по совместительству гора, заметно задрожал. Но с ударом справился. Как и со вторым, третьим, четвертым.

Шпироны вообще оказались на редкость упорными ребятами. Глупыми, но упорными. Совершив своей единственный спринт с последующим впечатыванием в меня, они теперь без всякого разбега пытались бодать непонятное препятствие. Толкались, глухо ревели, словно бы даже переговариваясь, раскрывали широкие пасти, и все ближе продвигались ко мне.

Что интересно, проталкивались против своей воли, исключительно из-за желания пробраться вперед новых товарищей. Включая двух всадников из числа Падших.

Вот последних я рассматривал с особым любопытством, потому что они не были похожи друг на друга.

Первый не имел глаз и рта. На их месте оказалась покрытая синевой и мелкими шрамами кожа. Зато у него были редкие грязные волосы и большие уши.

Второй смотрел на мир взглядом черных неживых глаз, втягивал воздух громадным зевом на месте рта, зато где-то лишился носа. Видимо, из-за частых половых связей. Нам на ОБЖ про сифилис и его последствия рассказывали.