Наблюдаю за их общением издалека, с нежной улыбкой на лице, восхищаясь Колтоном и неожиданным поворотом событий этого вечера.

— Эта улыбка на твоем лице не продлится долго, — произносит голос рядом со мной.

Я ощетиниваюсь при этом звуке. Вот начинается дождь, чтобы изгадить мой праздничный парад.

— Какой приятный сюрприз, — говорю я, мой приторный тон пронизан сарказмом. Смотрю прямо перед собой, сосредоточившись на Колтоне. — Хорошо проводишь время, Тони?

Она игнорирует мой вопрос и бьет прямо в уязвимое место.

— Ты же знаешь, что ты ему уже надоела, правда? Что он уже высматривает следующую готовую на все девицу? — Она низко и ехидно смеется, и боковым зрением, я вижу, как она поворачивается ко мне, в поисках реакции, которую я не намерена ей давать. — И ты знаешь, как и я, что есть много женщин, соперничающих за это желанное место.

Я сегодня под кайфом от откровения Колтона. Чувствую себя дерзкой и меня тошнит от дерьма Тони.

— О, поверьте мне, я знаю — ухмыляюсь я. — Но не волнуйся, я не так наивна, как ты думаешь, когда дело доходит до потребностей Колтона. Я не маленькая Красная Шапочка. — Слышу, как Тони с шумом втягивает воздух, когда понимает, что я подслушала ее разговор. Колтон отрывается от разговора, и его глаза встречаются с моими, на лице написан вопрос, когда он видит, кто стоит рядом со мной. Я сладко улыбаюсь ему в ответ, будто все под контролем.

Так и будет через минуту.

— Твое время вышло, Райли, — настраивает она.

Отпиваю глоток шампанского и тщательно подбираю слова, мой голос низкий и язвительный.

— Ну, думаю, что пришло время тебе купить новые часы, Тони, потому что мне, кажется, ты застряла в прошлом. Тебе действительно нужно начать идти в ногу со временем… потому что, сделав это, ты увидишь, что у тебя больше нет права голоса или права быть частью личной жизни Колтона.

Наблюдаю, как ее грудь поднимается и опускается, внутри нее горит гнев. Мне хочется ей сказать, что если то, что она чувствует, это гнев, то у меня для нее найдется чертова адская пропасть ярости. И я только начала.

— Должно быть, Тони, для тебя отстойно, когда все, чего ты с нетерпением ждешь в жизни — это нескольких влажных секунд с Колтоном. Думая, что ты одна достаточно хороша для него, и он вернется к тебе, как только перепробует всех остальных, кто, по его мнению, мог оказаться лучше. Поговорим об ударе по твоему раздутому эго.

— Ты сука! — бормочет она. — Ты не можешь удовлетворить его потребности. Ты…

Я быстро разворачиваюсь к ней, взгляд на моем лице останавливает ее на полуслове.

— Ох, куколка, я только что это сделала. Или это тебя он трахал на капоте Секса в гараже перед ужином? Я так не думаю, — произношу я с покровительственной ухмылкой, но мои глаза говорят ей, что он мой, и чтобы она отвалила.

Вид ее лица бесценен: глаза широко распахнуты, губы раскрыты, переваривая то, что я только что сказала.

— Колтон никогда бы не стал… — произносит она в гневе, вновь заводясь, — …Феррари — его малышка. Он никогда не рискнет поцарапать ее.

— Что же, думаю, ты не знаешь его так хорошо, как думала. — Награждаю ее той же ехидной ухмылкой, которой она несколько раз одаривала меня. — Либо так, либо ты просто не значила для него больше, чем его машина. — Приподнимаю уголки губ в улыбке и смотрю на нее, в то время как ее эго пытается переварить то, что я только что сказала. — Значит мы закончили, — говорю я со смехом, направляясь от нее к Колтону.

Боже, как хорошо! Так ей и надо.

Когда я подхожу к Колтону, он протягивает мне руку и обнимает за талию, подтягивая к себе, заканчивая разговор с Винсентом. Они прощаются, и когда он уходит, Колтон наклоняется и нежно меня целует.

— Что там такое? — осторожно спрашивает он.

Наклоняю голову в сторону, смотрю на него, и провожу пальцами вдоль линии его челюсти.

— Ничего… это не имеет значения, — говорю я ему, морща нос от этих слов.

— Уверена, что тебе не слишком холодно?

— Ага, — бормочу я, когда Колтон растирает мои руки, проводя ладонями вверх и вниз, океанский бриз пронизывает прохладой мою обнаженную кожу, но я не хочу испортить момент. Этот вечер — после спора в саду — был тем, что я никогда не забуду.