Он делает ко мне шаг и протягивает руку, чтобы взять меня за подбородок. Смотрит в мои глаза с небывалой напряженностью, его губы открываются несколько раз, чтобы сказать что-то, но закрываются, не издав ни звука. Делаю резкий вдох, откликаясь на его прикосновения, когда он проводит подушечкой большого пальца по моей нижней губе — шероховатость его мозолистых пальцев против мягкости моих губ. Ужасная печаль овладевает мной, когда я понимаю, что эта грубость и мягкость во многом похожи на нас.

— Ради тебя, Райли, — шепчет он, его голос ломается. Его обычно уверенные руки слегка дрожат у моих щек, и клянусь, я вижу, как в его глазах мерцает страх, прежде чем он смаргивает с них влагу. — Я попытаюсь.

Попытается? Мой разум переключает передачи так быстро, что я теряю ориентацию. Разговор переходит с невероятно минимальных оборотов к неожиданно максимальным.

— Попытаешься? — спрашиваю я срывающимся голосом, не веря своим ушам.

Лишь тень кривой, шаловливой улыбки, которую я нахожу неотразимой, изгибает один уголок его рта, но в его голосе я слышу тревогу.

— Да, — повторяет он. Его глаза прожигают меня насквозь, мои ресницы не дрогнут, когда он наклоняется и награждает самым нежным, самым почтительным поцелуем, которым меня когда-либо награждали. Затем он целует кончик моего носа, прежде чем прислониться лбом к моему лбу. Его дыхание овевает мои губы, а сердце яростно набивает татуировку на моей груди, всё внутри меня прыгает от радости, фонтанируя надеждой.

Боже милостивый! Колтон попробует. Он будет бороться за нас. За меня. За себя. За его словами столько невысказанного. Столько обещаний, страха, уязвимости и готовности преодолеть всё, что мучает его в снах по ночам и постоянно преследует в воспоминаниях — просто чтобы попытаться быть со мной.

Он опускает голову и снова целует меня. Медленное, ласковое касание губ и танец языков, который наполнен такими невысказанными словами, что это вызывает слезы радости в моих глазах. Он заканчивает тем, что снова целует меня в нос, а затем притягивает меня в свои сокрушительные объятия. Вздыхаю, приветствуя его тепло, его силу и наслаждаясь тем, как длинные, поджарые линии его тела идеально подходят к моим изгибам. Упиваюсь его запахом и стуком сердца, бьющегося у меня под ухом. Он склоняет голову, его щека трется о мой висок, и издает вздох, похожий на проклятие. И клянусь, оно звучит так, будто он бормочет что-то о вуду-киске, но когда я вскидываю голову, чтобы посмотреть на него, он только качает головой и ухмыляется.

— Что мне с тобой делать, Райли? — Он сжимает меня крепче, по моему позвоночнику пляшет озноб. — Что же мне теперь делать? — Он снова вздыхает, и я подавляю сдавленный смешок, выгибаясь в его объятиях. Сочетание его тела рядом, облегчение от знания того, что он собирается попытаться и растущее предвкушение от вечера овладевает мной, желая почувствовать большее, чем просто платоническое объятие в саду.

Как такие простые слова могут заставить меня задыхаться от предвкушения и отчаянно нуждаться в его прикосновении — эмоциональном и физическом? Он проводит пальцем по линии моей шеи, зацепив лиф, прежде чем спуститься по мучительно длинной дорожке вниз, проникнув через драпированный разрез на подоле платья к моей сверхчувствительной киске. Его умелые пальцы обнаруживают меня мокрой и желающей, и когда он прикасается ко мне, клянусь, я готова расколоться на миллион кусочков удовольствия. Выдыхаю приглушенный стон в ответ на его действия.

Льну к нему, лбом прижимаясь к его груди, руками сжимая его бицепсы. Не уверена, связан ли мой отклик с готовностью Колтона попробовать или с натиском ощущений, но мое тело приближается к бездне быстрее, чем обычно. Я так близко. Так близко к краю, что мои ногти впиваются в его руки.

Колтон скользит пальцами взад и вперед еще раз, прежде чем испустить дикое рычание.

— Пока рано… я хочу быть глубоко в тебе, когда ты кончишь, Райли, — бормочет он у моей макушки. — Хочу отчаянно.

Шумно втягиваю воздух, мои мышцы настолько натянуты, а нервы настолько осведомлены об ощущении его тела рядом, что я не могу сдержать себя. Набрасываюсь на него, как наркоман, которому нужна доза. Одной рукой хватаю за затылок, автоматически сжимая в кулак его волосы и притягиваю его к себе, чтобы я могла встретиться с его губами. Другой рукой тянусь вниз, чтобы через брюки потереть твердую длину его растущей эрекции. Его гортанный стон говорит мне, что он скован такой же нуждой, как и я.

Страсть раскрывается между нами, целую его с голодным отчаянием и в слиянии наших губ я выплескиваю всё, что сдерживала. Он скользит руками между пиджаком, накинутым на меня, и платьем, его руки обводят линии моей спины и бедер, разжигая настолько сильное желание, что оно оставляет меня без сознания и без дыхания.

— Колтон, — стону я, когда он кружит поцелуями по линии моего горла, посылая потрясающие ощущения, проносящиеся сквозь меня.

— Автомобиль. Гараж. Немедленно, — говорит он между полными отчаяния поцелуями, сдержанности как не бывало.