Шрифт:
– С удовольствием! – загорелся Саня. – Только у меня-то нет мотоцикла…
– Ничего, я тебя приючу на заднем сидении, если усики свои сбреешь и приставать не будешь! – засмеялась Дашка.
Ей ужасно нравилось смущать стеснительного Саню.
Тот привычно покраснел.
Они еще долго визуализировали путешествие в Италию, пока не принесли еду. Минуты на три в беседе наступило затишье, и в уют их столика снова прорвались немудреные аккорды и гвалт соседей.
– А Ксю-то все не отвечает, – забеспокоилась Алена.
– Да уж… – согласился Гена.
– Может, муж не пустил? – предположила Даша. – Позвоню-ка я ей…
– Не стоит, – возразил Гена, – зачем вмешиваться в их отношения?
– Ну, мало ли что?! – отмахнулась Дашка, достала телефон, встала из-за стола и вышла на улицу.
– Едет, – сообщила она возвращаясь. – Погрызлись они, кажись. Ничего, пройдет… Девушка! Можно нам еще шашлык куриный? – обратилась она к ближайшей официантке.
Ксю приехала спустя полчаса. Вид у нее был усталый, но, хоть и вымученно, она улыбалась.
– Всем привет!
– Ксюшка! – обрадовалась Алена и вскочила обниматься.
– Все хорошо? – спросил Гена, когда вся компания, наконец, расселась.
– Да, – неопределенно ответила Ксюша, – нормально. Как обычно.
– Не пускал? – резко бросила Дашка.
– Ну да… Говорю же, как обычно… в последнее время.
– Ты ж говорила, ему пофиг? – спросила Алена.
– Поначалу было пофиг, а теперь вот не пофиг.
– Так тащи его в танго! – предложила Дашка.
– Какое там… – взгрустнула Ксю. – Пробовала, и не раз. Занятые мы и важные, видите ли. Не до танцев нам.
– Ну и чего? – нетерпеливо воскликнула Алена.
– Ну, ушла я… Типа по-английски…
– С концами, что ль? – изумилась Даша.
– Не знаю… – растерянно развела руками Ксю.
Казалось, она вот-вот готова расплакаться. И девчонки в любой момент были готовы ее обнять.
– Так, ладно. Не будем о грустном, – уверенно скомандовал Гена. – Сегодня «Каса»! А там, глядишь, образуется все как-то. Аганова за пультом! 19 Огнище будет!
– Да! – вновь оживилась Дашка, – Ольчик выбьет из тебя всю грусть-тоску! Ну-ка, подставляй стакан! Девушка! А принесите нам еще бутылочку!
19
На милонге практически всегда работает диджей. Суть его работы в танго отличается от работы диджея в общепринятом понимании. Подробнее о работе диджея именно в танго будет написано далее.
И они просидели до десяти. Так хорошо сидели, что и уходить не хотелось. Но «Каса» и Аганова за пультом – это серьезная причина подняться со стула. Рассчитались, собрались и покатились гурьбой по Гороховой. Свернули на Садовую, там вдоль сомнительного вида подвальных магазинов, мимо лавок с палеными чехлами для айфонов и грошовыми наушниками ноги сами привели их к непримечательной арке с уютными ламповыми буквами «Студия танца». Поднялись по щербатым ступеням на площадку с открытой галереей, свернули сразу налево, в первую же дверь, и прошли строем мимо жующей сухарики бабули-консьержки.
– Здравствуйте! Добрый вечер! – произнес жизнерадостно каждый из них, источая ароматы предвкушения праздника и саперави.
– Добрый вечер, – консьержка строго ответила всем одним махом, не отрываясь от телевизора. Там показывали какой-то старый сериал из девяностых.
Чугунная лестница винтом, отдаленные звуки музыки и запертые двери мелких фирмочек: пошив одежды, фотостудия, свадебные платья, турфирма… Наконец и она, школа танцев «Casa Latina», в которой уже больше десятка лет жила старейшая милонга Питера, а возможно, и всей России.
Девушка за стойкой регистрации приветливо улыбнулась, глядя на их развеселую компанию.
Они развесили куртки, нацепили бахилы, обилетились и поднялись еще выше в полутьму, мимо колоритных статуй африканцев, музыкальных инструментов и грамот с кубками, к приглушенному свету под крышу мансарды с круглыми окнами, голыми балками и вентиляторами.
Народу уже была полна коробочка. Смех и болтовня почти перекрывали музыку. Те, кому не случилось выйти танцевать, толпились у бара, пили воду и просто сидели на длинном диване вдоль одной из стен.
Они ввалились и не переодеваясь пошли обнимать сосредоточенную Аганову.
Та пальцем скомандовала паузу и только спустя секунд пять с широкой улыбкой нырнула в их объятья.
Юля сидела у барной стойки и потягивала шампанское. Она пришла на милонгу три танды назад и пока не потанцевала. Народу было много, но бoльшую часть она не знала, хоть бывала тут каждую пятницу – положение преподавателя и столпа общества обязывало.
Тут почти как в чиновничьей среде – куча неписаных правил и условностей. Может ли она, Юля, преподаватель танго с более чем десятилетним стажем, провести пятничный вечер за бокалом вина и хорошей книгой? Может. Но если будет злоупотреблять таким отдыхом, то весьма скоро ее имя и облик выветрятся из памяти легкомысленной публики, и тогда станет еще сложнее собирать народ на мастер-классы, а ученики ее школы рано или поздно зададутся вопросом: имеет ли право учить их та, кто сама не слишком частый и желанный гость на милонге? Вот и приходилось держать марку.