– Если ты знал, что грязная, то чего мешкал, чего же не встал на сторону народа? – кривился старик. – Может быть, и я скорее бы одумался.

– То и не встал, что в том огне трудно искать брод. А пришел час, пришла возможность, вот и встал. Но мог бы оказаться трупом, не спаси меня Шевченок. Одуматься, пока всё не встанет на свои места, не так-то просто. Пришел и твой час, когда ты понял никчемность своей затеи. Думаешь, этого не понимает Колчак? Всё понимает, но волна уже подхватила и понесла. Не сбежать, не свернуть. Так было с тобой, так было со мной и со многими…

– А вот скажи честно, сын, не припомнят нам старое?

– Запросто могут. Твои и мои дела лежат рядом. Обоих могут пустить в распыл. Вот Петьшу, того и обвинить-то ни в чем нельзя. С первого дня пошел против царя и войны, до сих пор дерется против этого же. А мы попали с тобой в тенета и выбраться будет трудно.

– Но я полностью счас за красных. Согласен, что всякая власть дана от Бога.

– Это надо доказать делами, а не словами, мы же с тобой скрылись за сопками и ждем манны небесной. Не страшись: если нас убьют, то после нас останется поросль, которая не забудет наши имена, нашу бездарную житуху. Не будет повторять дела отцов, плохие дела.

Арсё и Журавушка спешили на заветную плантацию. Они никого с собой не взяли, хотя Журавушка просил Арсё взять Лагутина. Но Арсё почему-то отказал.

– Побратим? Ну и что? Пока нельзя ему всё доверять. Война, да и есть у меня недобрые мыслишки. Пока будем знать двое.

Решили накопать побольше корней, чтобы продать их и закупить для партизан оружие и боеприпасы. Пришли скоро. Арсё сразу же обратил внимание, что главного корня нет, кто-то выкопал. Нашел еще несколько копаниц. Задумался, но, когда нашёл обмытые дождями и выбеленные солнцем кости человека, сказал:

– Он хотел украсть добро предков Тинфура-Ламаза, но его покарал добрый дух гор.

– Кто же тот добрый дух? Смотри, позвонки на шее сломаны.

– Им был Черный Дьявол. Он ведь всё понимает, он даже знает, что это наши корни, наши деньги, других не пустил сюда. Пришельца убил.

– Неужели ты веришь, что Черный Дьявол и это может понять?

– Ха, а ты что, не веришь? Да он даже слышит, о чем мы с тобой сейчас говорим, и думает, для добра или зла копаем мы эти корни. Народ же не назвал тебя Черным Дьяволом, потому что ты просто Журавушка, добрый, бываешь чуть злой, но ты так и останешься Журавушкой, как я Арсё, а не Тинфур-Ламаза. Каждый рождается сам по себе, каждый идет своей тропой. Умирает каждый тоже на своей тропе.

Наработавшись за день, Журавушка вышел к реке, прошел по берегу, свистел и звал Черного Дьявола, но даже тени его не видел. Пришел и сказал Арсё, что Черный Дьявол, наверное, погиб.

– Если он и погиб, то его дух остался здесь. За плантацию не беспокойся. Ее никто, кроме нас, не тронет. Спи. Завтра еще покопаем и будем выходить.

Но ошибся Журавушка, что погиб Черный Дьявол. Он в ночь пришел к пещере, обнюхал следы давних друзей, спокойно ушел в свое логово. Друзей Дьявол не убивает. Пришли сюда, знать, есть дела.

Через две недели пришли в Божье Поле. Розов обрадовался парням, но больше тому, что принесли дорогие корни. Корни большие, весомые. Ударился было в воспоминания, но Арсё прервал его:

– Добро и зло будем вспоминать, когда кончится война.

– Сколько?

– Пятьдесят тысяч золотом. И не торгуйся, если есть такие деньги, то выкладывай, если нет, будем искать другого купца.

Розов прикинул, что корней здесь на все сто тысяч, но всё же решил поторговаться в надежде, что этот инородец не знает цену корням.

– Сказал, – не торгуйся! Не будь войны, то за эти корни в Маньчжурии я бы сразу взял двести тысяч, стал бы купцом. Нам позарез нужны деньги.

– И где вы только такое добро откопали? Уж не пошли ли тропой Безродного?

– Э, дурак! Сами даем ему деньги в руки, а он еще нас обижает, – начал укладывать корни в лубодеры Арсё. – Пошли, Журавушка, может, Силов даст эту цену.

– Нет, постойте. Я беру. Даю сорок пять тысяч.

– Тогда я спрошу с тебя пятьдесят пять.

– Ладно, пятьдесят. Согласен. Но для чё вам такие деньги?

– Я тебя не спрашиваю, для чё тебе нужны корни. Высыпай, Журавушка, считать будем. Точнее считай, все купцы жадны и обманчивы.

– Но у меня счас не будет таких денег. Может, вы обождете недельку, пока я сбегаю к Андрею Силову.

– Ни минуты. Или деньги на стол, или мы пошли.

– Найду деньги. Только вы нашим ни слова, они ить обирают меня. То им дай на ружье денег, то на патроны. Закрутили. То коней возьмут, партизан перевозить. Всё даю, лишь бы не убивали. Все ить оборзели, то и гляди пулю пустят в затылок.