***

Проникнуть на цокольный этаж было просто. Непросто оказалось не забрать все-то, что там находилось. Настоящие сокровища: древние рукописи, фолианты, магические реликвии в виде украшений, книги с тайным содержимым, которые могло прочесть только одаренное существо. Бенедикт, как ценитель таких вещей, готов был остаться там жить, наплевав на расследования и миротворцев. Это же просто сокровищница знаний! Вильбран знал, какие находки нужно прятать от взора людей и нелюдей. Бенедикт был уверен, что большую часть этих сокровищ, владелец музея даже и не вытаскивал из своего хранилища. Дрожащими от волнения руками он перелистывал книгу с темно-колдовскими схемами, устаревшими и утерянными к двадцать первому веку. Развернул древнеримские учения, за которым скрывалась карта к источнику жизни, еще одной ценнейшей реликвии. Какая же воля потребовалась старому духу вампира, чтобы оторваться от святынь. Святынь лично для него. Нужно было срочно искать кристалл. Покопавшись в памяти, Бенедикт выудил воспоминание о том, как раскрыл ларец с кристаллами, где еще сохранился небольшой магический фон Слезы, но самой реликвии уже не было на месте. Темно-коричневый металлический ларец с вензелями, внутри обитый бардовым бархатом. Призрак вампира поводил глазами, и о удача, нашел его. Слеза грешника — сильнейшая реликвия, она стоит всех других вместе взятых, которые находились тут, в музее. Мысленно потирая руки, Бенедикт вскрыл ларец и восхищенно выдохнул. Вот она! Слеза грешника. Ее сложно спутать с другими горными породами. Хоть она и не мерцала, как другие кристаллы, пока, но была гораздо ценнее. Бенедикт взял в руки Слезу, местами со сколами, запыленную от долгого нахождения под землей, но вибрирующую от скрытой внутри силы. Вибрация была совсем незаметной, особенно для людей, но не для вампира, посветившего поискам святыни ни одну сотню лет при жизни и после нее. Поморщившись от досады, Бенедикт начал плести заклинание, призванное опутать иллюзией кристалл-накопитель. Не хотелось совсем скрывать магический фон чистейшей энергии, наполняющей душу благоговением. Но выбора не оставалось. Закончив иллюзию, Бенедикт придирчиво ее осмотрел. Ну да, иллюзию нельзя сделать полностью невидимой, поэтому кристалл стал лишь тенью. И если передвигаться в сумраке, никто его и не приметит. Поразмышляв, Бен достал из ларца другую горную породу. Им оказался слабенький артефакт, впрочем, немного подпитанный от слезы, что навело призрака вампира на одну идею. Артефакт он замаскировал аналогично слезе, и собирался было по привычке пройти сквозь стену, но вовремя вспомнил, что кристаллы материальны в отличие от него самого. Прикинув, что музей местами освещался от яркой луны, а сегодня она особенно сияла на ночном небосклоне, Бен решился на план «Б», придав кристаллам вторую иллюзию. Осталось сделать самое главное — вынести святыню. Бенедикт поколдовал над замками и вышел наружу. А там, назло судьбе, он нос к носу столкнулся со служащим. Нет, призрака вампира он не мог рассмотреть, а вот отворившуюся в полу дверь сложно было пропустить. Лоб охранника покрылся испариной, когда, осмотрев цоколь, он не нашел «ни души». Но не могла дверца в полу просто подняться вверх, сняв все замки! Осознав это, служащий вздрогнул, зажег свечу, осветившую добрую часть помещения:

— Кто здесь?!

Бенедикт на мгновение застыл, опасаясь делать шаги, и покрутил головой. Ситуация скверная — в руках у него два кристалла размером с ладонь, прикрытые иллюзией. Однако, при его шевелении, тени от камней начнут двигаться. Две немаленькие тени, благодаря свече, раскинувшей свет повсюду. Но, все же, служащий тоже двигался, создавая пляску своего собственного темного отражения на стенах. Нужно было лишь подстроиться под человека, встав у него за спиной. Пока служащий почесывал голову, недоуменно осматривая вскрытые замки, призрак вампира резко сиганул за его спину. Человек дернулся, чуть было, не выронив из рук дребезжащую свечу, и вскинул вперед револьвер, продолжая освещать пространство впереди.

— Выходи ппппо-хорошему, — дрожащими губами молвил служащий, — я чувствую — ты тут!

Бенедикт сцепил зубы — человек уловил движение на периферии зрения.

Но теперь важно не проколоться, подстраиваясь под его тень. Призрак вампира уподобился человеку, повторяя за ним позу и тем самым спрятал темные отражения кристаллов. Дуло револьвера тряслось, когда охранник проходил вдоль стен и витрин, осматривая каждый сантиметр на момент чужого проникновения. Бенедикт раз за разом менял позу, подстраиваясь. Проще прошествовать за служащим, а когда возникнет густой мрак — спрятаться в нем, дождаться ухода живого и выбраться из музея, оставшись незамеченным. Так хотел поступить Бенедикт, обойдясь малой кровью, как бы смешно для вампира, пусть и бывшего, это не звучало. Однако, суть человека такова, что он может чувствовать потустороннее, где-то на подсознательном уровне. И это потустороннее вызывало в нем неконтролируемый страх. Проверив помещение, служащий вздохнул, скинув со лба несколько капель пота. Бенедикт повторил маневр, скрывая кристаллы. Прошествовал за охранником, когда тот, корячась и пыхтя, закрывал дверь и защелкивал замки, встал недвижимым изваянием, когда тот, задумавшись, вытянулся по струнке. Резкий поворот служащего вокруг своей оси застал призрака врасплох, Бен просто выронил кристаллы из рук, ознаменовав свое присутствие громким лязганьем.

— Аааааааа! — закричал служащий, потрясая револьвером и размахивая свечой из стороны в сторону, чтобы найти причину шума. — Сдавайся! Стрелять буду!

Ничего не осталось, как выйти из-за ненадежного прикрытия и поднять кристаллы, а вместе с ними по стене поползли овальные тени.

— Чур меня чур! — перекрестился служащий, делая шаги назад и крестясь дрожащим револьвером, потому что свечу нельзя было уронить, а без оружия страшно.

— Ты кто?! Вылезай, а то застрелюууу! — упиревшись спиной в витрину, человек навел револьвер на странные тени, которые покосились уголками немного вниз, изображая злость.

— Сгинь, сгинь, нечистая сила! — завопил служащий, а когда в тенях замерцали золотые радужки с вытянутым зрачком, он не выдержал, выпустив все пули, что были в барабане.

— Ааааааааа! — вопил охранник, а в ответ ему смех, наподобие того, как обычно гнусные злодеи в кино смеются.

Охранник бросился прочь, вопя на весь музей:

— Чудовище! Чудовище! Музей проклят! Спасайтесь, кто может…

***

— А что, уважаемые, у вас тут происходит? — поинтересовался Орхиус у одного из охранников, столпившихся у входа в музей.

— Так, стало быть, там чудовище ходит, — обескураженно пожал плечами человек, — Ефим Леонтьич своими глазами видел его.

— Чудище? — изобразил удивление вампир. — Что вы мне сказки рассказываете, зачем улицу на ноги подняли? Того гляди все из домов повыскакивают.

— Да какие сказки, — сделал страшные глаза мужчина, — у нас это в порядке вещей!

— Да ну? — скептично поднял брови Орхиус.

— А как же! Вот те крест, — перекрестился охранник и заговорщически прошептал, наклонившись к уху вампира, — Вильбран-хозяин сего музея, охотник до древностей. Поговаривают, некоторые из них плохую историю имеют, а какие-то побрякушки и вовсе прокляты.

— Да вы что! — деланно изумился Орхиус.

— Так он не слушает никого, все сюда тащит. А нам потом, простым людям, ночью всяких там упырей, призраков да чудищ изгонять. — В такт словам мужчины остальные коллеги грустно закивали, изобразив на лицах усталость от вот такой вот жизни.

Пока Орхиус вел беседы со словоохотливыми охранниками музея исторических ценностей, Бенедикт выскользнул на улицу, прячась в тени деревьев. Наскоро нацепил иллюзию человека, припрятав кристаллы, и направился в сторону столпившихся людей, только уже во вполне материальной форме. Тем временем, к месту событий подъехал экипаж, запряженный красивым таким жеребцом в яблоках. Дверца экипажа приоткрылась, и оттуда вышел высокий статный мужчина в летах с длинными седыми усами и деревянной клюкой в руке.

— Анатолий Евгеньевич! — почтительно склонил голову самый болтливый из работников музея. — У нас тут происшествие…

— Донесли уже, — оборвал речь Вильбран, — что стряслось опять?

— Чудище стряслось! — испуганно пропел охранник. — Вот! — вперед вывели бледного низкорослого мужчину, лет сорока. — Леонтьич подтвердит. Оно на него напало и страшным смехом испугало.

Леонтьич и так покойника напоминал, а под гневным взглядом Вильбрана и вовсе почти умертвием стал. Подбородок затрясся, руки опустились, глаза навыкате.