– Чтобы получился такой синяк, ты должна была очень сильно наткнуться.

– Должна была, – пробормотала я, проходя через холл.

Здесь не было ни статуй, ни знамен, ни картин. Голые стены и пол, холодные и пустые.

Это и будет… мой дом? Надолго?

На столько, на сколько потребуется.

Меня охватила глубокая усталость, и я почувствовала ноющую боль в висках, словно вторящую боли в плечах и спине. Интересно, мои ноги ослабели некоторое время назад или это случилось сейчас? Я прикладывала все силы, чтобы держаться на них.

– Эй. – Эш взял меня за подбородок, и я вздрогнула от неожиданности.

– Что?

– Я спросил, не хочешь ли ты есть. – Он настойчиво ловил мой взгляд. – Наверное, ты не услышала.

Хочу ли я есть? Не знаю. Я покачала головой.

Его внимание было всецело сосредоточено на мне, и я гадала, не может ли он видеть все.

– Как твоя спина?

– Хорошо.

Он не отводил взгляда, а затем кивнул и, продев палец в выбившуюся прядь моих волос, осторожно убрал ее назад. Нежность, пронизывающая этот жест, напомнила мне о том, что было у озера. Непонятно, как он мог прикасаться так ласково, когда это он прибил богов к Валу.

Эш откинул голову назад и повернулся к арке.

– Эйос?

Я развернулась в тот момент, когда из-под арки вышла женщина. Я заморгала, мне снова показалось, что у меня галлюцинация. Она… боги богов, она была прекрасна. Лицо в форме сердца, глаза под густыми ресницами сияют, как цитрины; пухлые губы, высокие скулы и полные щеки. Пройдя под аркой, она убрала за ухо локоны ярко-рыжих волос и сцепила руки на животе. На ней было серое платье с длинными рукавами, перехваченное на талии серебряной цепочкой.

Эйос остановилась перед нами и легко поклонилась.

– Да?

– Будь добра, покажи, пожалуйста, Сере ее комнату и позаботься, чтобы ей принесли поесть и приготовили ванну, – попросил Эш.

Желание сказать ему, что не нужно говорить за меня, замерло на языке. Обращаясь к той, кого я приняла за богиню, хотя, возможно, она была и служанкой, он произнес «пожалуйста». Использование этого слова для многих означает простую вежливость, но я выросла среди знати и богачей и знала, что очень немногим оно вообще известно. И, если честно, не ожидала, что оно сорвется с губ Первозданного.

С другой стороны, я не ожидала, что Эш способен в качестве предостережения прибивать богов к стене.

– Разумеется. Буду рада помочь. – Эйос повернулась ко мне. Она быстро заморгала, но затем ее лицо прояснилось. – Да. Ванна определенно не помешает.

Я поджала губы, но не успела сказать и слова, как она взяла меня под руку. Странный разряд энергии, прошедший между нами, не сочетался с легкостью, с которой она прикоснулась ко мне.

Эйос подняла брови и бросила взгляд на Первозданного.

– Никтос…

– Знаю, – сказал он, и его голос прозвучал устало. Я посмотрела на него, желая услышать, что именно он знает, но он заговорил первым: – Я скоро вернусь. Эйос можно доверять.

Я не доверяла никому из них, но кивнула. Чем скорее останусь одна и смогу все обдумать, тем лучше. Наверняка к тому времени боль в висках утихнет. Эш на мгновение задержался. Его глаза потемнели до оттенка грозовой тучи. Затем он скованно развернулся и направился к Рейну. Они прошли через арочный проем.

– Идем, – тихо произнесла Эйос и повела меня к лестнице.

Мы поднялись по каменным ступеням, которые холодили мои босые ноги, и повернули налево.

– Комната для тебя приготовлена. То есть она готова уже довольно давно, и в ней на всякий случай регулярно вытирали пыль. Думаю, она тебе понравится, – сказала Эйос.

Я повернула к ней голову. На вид она моего возраста, но я знала, что такое впечатление может оказаться обманчивым.

– К ней примыкают личная ванная комната и балкон, – продолжала она. – Довольно красивая комната.

Меня посетило сразу несколько мыслей.

– Как вы узнали, что я прибуду?

Эйос отвела взгляд.

– Ну, я не знала наверняка. Просто догадывалась, что есть такая вероятность.

Если она меня ждала, то ей кое-что известно из этой истории.

– Вы знали о сделке?

– Да. – Она ослепительно улыбнулась и направила меня ко второй лестнице.

– Как давно вам известно, что я могу приехать сюда?

– Пару лет, – ответила она так, словно это ничего не значило, но это говорило об очень многом.