– У нас не было выбора. – Кресса ахнула, когда под потолком пронесся ветер, взметнув ее волосы. Она подняла голову. Ее кожа приобрела оттенок выбеленной кости. – Мы…

– У нас всех есть выбор, – прорычал Никтос.

Кресса дернулась назад, а затем взмыла в воздух. Я увидела, как Эйос садится и пробирается к Бель. Тело Крессы застыло. Рот раскрылся в безмолвном крике. Как и с гвардейцами в Вэйфейре, Никтосу не нужно было к ней прикасаться. На ее гладкой щеке появилась глубокая, неумолимая трещина. Богиня не раскрошилась, она взорвалась и рассыпалась в мерцающую пыль.

– И ты сделал неверный, – произнес Никтос и повернул голову к Мадису. – Присоединяйся к сестре.

Бог повернулся, но с открытого потолка спустилась тень – огромная, серая с черным. Нектас. Дракен приземлился на задние лапы, а передними ударил по краю возвышения. Он вытянул вперед длинную шею, взметнул крылья над тронами и разинул пасть. Густая оборка вокруг головы завибрировала, из пасти вырвалось серебристое пламя и в считаные секунды поглотило Мадиса.

Когда огонь погас, на месте Мадиса не осталось ничего. Даже пепла.

К моей руке прикоснулись, и я вздрогнула. Резко повернув голову, я увидела Сэйона, присевшего на корточки.

– Ты в порядке? – Его обеспокоенный взгляд упал на мое горло. – Сера?

– Да, – прохрипела я.

Теперь я увидела, что Никтос явился не один. Из ниш вышли Эктор и Рейн с мечами в руках.

– Бель. – Я повернула голову туда, где бросили ее и Эйос.

В моей груди вспыхнуло, отчего я похолодела. Бель лежала на спине, а кинжал валялся на полу. Эйос склонилась над ней, обхватив ладонями лицо богини.

Нектас предупреждающе зарычал, и я повернула к нему голову. Тарик вскочил на ноги. Из него вырвался итер, завихрился по голым бицепсам и предплечьям, потрескивая и разбрасывая серебристые искры. Свет вылетел из его ладони, вытянулся и обрел плотность, приняв вид… меча.

Оружие из чистого итера.

Боги богов.

– Ты серьезно? – скучающим тоном осведомился Никтос.

Он мгновенно спустился и приземлился перед Тариком. Сложил за спиной крылья и схватил запястье Тарика. Меч отлетел в сторону, потрескивая и искря.

– Тебе следовало подумать, прежде чем пускать в ход против меня итер. – Голос Никтоса был холоден и полон теней. – Ты всего лишь злишь меня.

Свечение итера на Тарике погасло, меч рассыпался в ничто. Кожа бога побледнела под золотистым мерцанием.

– Ты хоть знаешь, что у тебя есть?

Он начал поворачивать голову ко мне.

– Не смотри на нее. Иначе тебе не понравится то, что случится. – Никтос отпустил запястье Тарика и схватил бога за горло, отворачивая его голову от меня. – И мне известно, что у меня есть.

– Тогда ты должен знать, что он ни перед чем не остановится, чтобы добраться до нее, – ухмыльнулся Тарик и скосил на меня глаза.

– О боже, это плохо кончится, – проворчал Сэйон.

– Я же сказал не смотреть на нее, – тихо – чересчур тихо – произнес Никтос.

По моей спине пробежал холодок. Тело Тарика дернулось, с его губ сорвался хриплый крик. Белки его глаз покраснели. Когда из глаз бога полилась кровь, я отшатнулась к Сэйону, прижав ладонь ко рту. Тарик испустил пронзительный вой, а его глаза… расплавились и потекли по щекам.

– Не говори, что я тебя не предупреждал, – сказал Никтос.

Меня передернуло, к горлу подступила желчь. Я никогда не видела ничего подобного. И никогда не захочу увидеть снова.

Тарик хрипло выругался, дрожа.

– Убей меня. Давай, сделай это, Благословленный. Это не поможет. Он не остановится. Он разнесет оба царства. Кому как не тебе это знать. – Тарик запрокинул голову, оскалив окровавленные зубы, и рассмеялся. – Убей меня. Возьми мою душу. Это будет ничто по сравнению с тем, что он сделает с тобой, потому что ты не сможешь его остановить. И твой отец не смог. Он заберет ее…

Тарик завыл, и все его тело забилось в судорогах.

Сначала я не поняла, что произошло, а потом увидела запястье Никтоса возле пупка Тарика. Его рука…

Его рука была внутри бога.

Он протянул руку вверх по животу Тарика, разрывая плоть. По рубашке бога потекла мерцающая синевато-красная кровь. Звуки… которые он издавал…

Никтос наклонился вперед и произнес прямо в ухо Тарика:

– Ты меня недооцениваешь, если думаешь, что я не могу сделать с тобой еще хуже. – Первозданный улыбнулся, и я заледенела. – Я чувствую запах ее крови на твоих губах. Потому нет ничего, что я не сделаю с тобой.