Я взглянула на него. Он уставился на мое горло, стиснув челюсти и сжав губы так, что вокруг рта собрались морщинки. Итер в его глазах вспыхнул ярче.

– Он всю вечность будет гореть в Бездне. – Никтос перевел взгляд к моим глазам, а потом отодвинулся и бережно промокнул ранку. – Одетта могла знать что-то насчет участия Судеб. – Он отвел взгляд. – Как мы уже убедились, в последнее время происходят странные вещи. Так или иначе, узнаем через пару часов, если Арей откликнутся.

Я отчаянно старалась не обращать внимания на прикосновения его пальцев и свежий цитрусовый аромат.

– Как ты думаешь, Колис или Ханан ответят на этот всплеск силы?

Казалось, Никтос размышлял над этим вопросом.

– Честно? Колис должен знать, что к нам приходили эти трое. Но теперь, уверен, он понимает, что они мертвы. Вознесение Бель, вероятно… встревожило его и других Первозданных.

– Ей не нравится это слово, – заметил Сэйон.

Я бросила на него взгляд, выгнув брось.

Никтос намочил другую часть полотенца.

– Думаю, Колис будет держаться в стороне, пока не разберется, с чем имеет дело.

– А Ханан? По-твоему, как он отреагирует?

– Ханан стар. Он знает правду о Колисе и моем отце. – Никтос провел полотенцем по ранке, и я дернулась от мимолетной боли. Он перевел взгляд на меня. – Прости.

– Все хорошо, – прошептала я, чувствуя, как вспыхнули мои щеки. – Ничего страшного.

Никтос долгое мгновение смотрел на меня, а затем продолжил вытирать кровь с моей шеи.

– Ханан держится особняком. Не знаю, что он думает о Колисе, но вряд ли в восторге от того, что почувствовал. Бель будет для него угрозой. Других Первозданных обеспокоит вероятность, что с ними тоже может что-нибудь случиться.

– Такое будет с каждым богом, которого я верну?

– Хороший вопрос, – встрял Сэйон. – Наверное, нет? Разве бог не должен быть уже подготовлен к этому? Возможно, ему суждено вознестись.

– Согласен, – сказал Никтос. – Хотя мы не можем быть уверены, когда толком не представляем, как такое возможно.

– А почему бы и нет? – размышляла я. – Смерть есть смерть. Жизнь – есть жизнь. Разве боги и смертные не похожи в этом отношении?

Никтос приподнял уголок губ, и я потерялась в этой улыбке. Но она слишком быстро погасла.

– Это не так. Боги – совершенно иные существа, и на Вознесение требуется очень много силы. Очень много. – Он встал и взял тазик. – Тарик или его спутники что-нибудь тебе говорили?

Пока Никтос убирал тазик и полотенце на стол, я вспоминала, что они сказали мне, и мои мысли перекинулись на тех, кого они принесли в жертву.

– И что? – повернулся ко мне Никтос.

– Как ты и сказал после того, как узнал об искре, они, скорее всего, искали в Ласании меня. Или же всплеск силы. Они говорили, что поняли: это меня защищали викторы.

– Викторы. – Никтос посмотрел на Сэйона и покачал головой. – Я давно о них не слышал.

– Я тоже. – Сэйон нахмурился, пристально глядя на меня. – Но то, что у нее были викторы, вполне логично, особенно если учесть, что сделал твой отец.

– Они… в основном смертные, рожденные служить одной цели, – объяснил Никтос, садясь рядом со мной. – Охранять предвестника великих перемен или целей. Некоторые ничего не знают о своих обязанностях, но все равно служат через множество механизмов судьбы – например, оказываются в нужное время в нужном месте или представляют того, кого им предназначено защищать, кому-то другому. Другие знают и принимают участие в жизни подопечных. Иногда их называют хранителями. Я никогда не слышал, чтобы у человека было больше одного виктора.

– И ты думаешь, что убитые теми богами смертные были викторами?

– Такое возможно. Богу или Первозданному нелегко их узнать. У них есть метки, как и у боглинов и потомков богов, – пояснил Никтос. – Однако нужно что-то подозревать, чтобы почувствовать эти метки. А у меня… таких подозрений не было.

Да и откуда им было взяться в то время? Он знал лишь, что его отец заключил сделку. Но понятия не имел, что сделал его отец.

– А что ты имеешь в виду под «в основном смертные»?

– Он имеет в виду, что они не смертные и не боги. Они вечные, как и Судьбы, – сказал Сэйон.

Я подняла брови.

– Что ж, это все проясняет.

Сэйон ухмыльнулся.

– Они рождаются как смертные, но их души проживают множество жизней.

– Перерождаются, как Сотория? – уточнила я.

– Да и нет. – Никтос откинулся назад. – Они живут как смертные, служа своим целям. Они умирают на службе или спустя много времени после ее окончания, но их души возвращаются на гору Лото, где живут Арей. Там они остаются, пока не придет их время и они не получат снова физическое воплощение.