— Марин, у него контракт...

— С тобой? Нет. Каналом. Алиса, не будь дурочкой! Упустишь — жалеть будешь.

— Определись за кого ты — Ника или доктора Грозного,— делаю ей замечание.

— Я за любовь. Но певец твой даст тебе гораздо больше.

— Мне от него ничего не надо...

— А татушечку тем не менее сделала,— намекнула.

— По глупости и пьяни. Я под алкоголем вечно куда-нибудь встреваю.

— Это я знаю. Помню, как ты мужика прессовала морально в баре, он чуть не заплакал.

Мы засмеялись, вспоминая тот вечер. Если здоровый шкаф, то грубить ему по статусу положено? Я тогда реально чуть по физии не отхватила. Пришлось снять перчатку и поискать комплексы здоровяка.

— Всё! Я пошла. У тебя через пять минут пациент. Ты с ним поосторожнее. Его с неконтролируемой агрессией сюда направили через суд.

— Разберёмся...

— Не сомневаюсь.

Релаксирую в кресле, закрыв глаза и пытаясь не уснуть. Маринка права, та ещё ночка. Уже пять раз в приёмное бегала. Не удивляюсь, что психиатры сами порой становятся пациентами своей клиники.

Стук в косяк открытой двери.

— Виталий Олегович? Вы, почему не спите?— смотрю на ночного гостя на пороге.

— А вы? Пользуйтесь моментом, пока тишина,— заботливо смотрит на меня.

— Я уже два раза пыталась, но как только приближается Морфей — сразу вызов. Похоже, сегодня наверху решили, что я не устала.

— Закон подлости,— посмеивается.— Можете ложиться, следующий вызов я за вас возьму.

— Спасибо! Но я как-нибудь сама.

— А вы всё делаете сами?— строго, даже с каким-то упрёком.

— Вы о чём?

— Почему вы скрыли, что слепнете?

— Наводили справки?— с гордостью поднимаю подбородок.

— Алиса, вы врач. Вы знаете, что нельзя тянуть. Ещё полгода и видеть вы будете только мутные очертания. А потом совсем ослепните.

— У меня целых полгода. Было больше, но процесс ускорился. Я уже очки сменила.

— Я заметил. И он ещё может ускориться.

Не думала, что он внимателен к деталям.

— У меня есть друг, мы работали вместе в медицинском центре в Питере. Он офтальмолог, оперирует таких, как вы,— объявляет.

— Мне не нужна ваша помощь! Соберу деньги и сделаю операцию.

— Поздно. Я уже договорился. Завтра в три он вас ждёт на первичный приём.

— Зачем?— встаю и подхожу к нему вплотную.

— Что "зачем"?

— Помогаете мне зачем? Я вас не просила,— смотрю прямо в глаза, требуя ответа.

— Вы мне нравитесь, Алиса. И мужчину не нужно просить, помогать — это его прямая обязанность,— признался честно.

— Нравлюсь?— хватаюсь за это слово.

— Да. Увидел ваше фото в деле и ...— отвел глаза.

— Вот почему вы меня пригласили на работу,— догадываюсь.

— Не только. Вернее тогда... Да,— замялся, почесывая голову. — Но сейчас я вижу, что вы и, правда, хороший врач.

Его признание немного обескураживает. Не удивляет, нет. Догадывалась. Но признаться — это всегда сложно. Я до сих пор не смогла сказать Нику, что люблю его, а эти слова каждый раз крутятся на языке при наших разговорах.

Странно, но именно сейчас, в этот момент, я ощущаю его острую нехватку. Хочу обнять, прижаться к нему и не отпускать. Бред какой-то! Ведь несколько дней назад я хотела узнать вкус губ того, кто стоит передо мной. Наверное, ожидание скорой встречи обостряет чувства.

— Не нужно мне больше помогать. Я устала от чужого контроля. Лиля вечно лезет в мою жизнь. Теперь вы пытаетесь. Я не маленькая.

— Я не лезу. Живите, как хотите, но зрячая.

— Вот и отлично! А за помощь спасибо.

— Не за что, — развернулся и пошёл на выход.— А кто такая Лиля?— тормознул у порога.

— Тётю мою так зовут...

Вздремнуть удалось всего часик, раздался звонок, и нужно было бежать в приёмку, буйного привезли.

Мужчина в наручниках и жутко воет от головной боли.

— Что случилось? — спросила у полицейских, которые его привезли.

— Квартиру разнёс, жену чуть не убил, её с переломами в Боткина отвезли. Говорит, голова сильно болит, словно там кто-то копошиться. И галлюцинации у чувака.

В приёмное быстро вошёл доктор Грозный.

— Что с ним?

— Галюны у мужика, голоса, люди мерещатся,— пояснил один из представителей правопорядка.

— Анализ на токсины,— поворачивается к медсестре.

— Виталий Олегович, он же кидается,— хныкает молодая медсестричка.