Шрифт:
Боже, а вы умеете сделать девушку пластилиновой, Грозный Виталий Олегович.
Глава 32
Вы когда-нибудь спали с мужчиной просто так? В обнимку, в одной кровати, но без секса?
А я нет.
У меня никогда такого не было. И эта ночь для меня первая. И он такой первый.
И как мне теперь его после этого называть? По-прежнему доктор Грозный или Виталий Олегович? Не комильфо как-то.
А с другой стороны — ничего ведь не было. Просто поцеловались и уснули вместе. И то поцелуй вышел на эмоциях. Но такой потрясающий.
Что со мной не так? Почему сразу к двум такие чувства?
Выкинь это из головы! Никаких двух. Ник для тебя больше не существует. Он даже не вспоминает о тебе. Любил бы — двери бы вынес, чтобы поговорить. А он даже не пытается связаться. Обманщик и лжец! А если грубее и более верно — пиздабол.
Только легче не становится, всё ещё внутри давит и болит от предательства. Я смирилась с этими съёмками дурацкими, просто знаю, что это всё не настоящее. Но в любви-то клялся он реально. И где сейчас? Нет его...
Доктор Грозный пошевелился и прижал меня к себе сильнее, положив руку мне на живот. Обжёг кожу прикосновением горячей ладони.
Внизу стало тянуть и ныть.
Мамочки, я его хочу...
Не-е-т... Так не должно быть...
Прислушиваюсь. Дыхание ровное. Он спит. А я на иголках. В голове пульсирует только одна мысль — поцелуй его. Пусть проснётся.
Нет! Нельзя!
Снова шевельнулся и теперь его дыхание греет мою макушку.
Спасите-помогите! Я вся гусиной кожей покрылась.
Накрываю своей рукой его ладонь на моём животе. Он разводит пальцы и ловит мои в тиски.
— Вы притворяетесь,— заговариваю.— Не спите.
— Выспишься тут с вами...
— О чём это вы?— теряюсь.
Он рывком притягивает к себе вплотную, прижимаясь бёдрами к моей попе. Я чувствую его возбуждение.
— Волыну убери!
Он начинает смеяться.
— Не знал, что вы, Алиса, поклонница Сталкера.
— Кого? Да это пишут под каждым видео в интернете, где у мужчины стояк заметен.
— Всё! Я больше так не могу,— откатывается от меня со смехом.
— А что смешного? Логично подумать, что у вас это утреннее явление, как у всех здоровых мужчин. Но меня гложут смутные сомнения, что это и из-за меня тоже,— честный разговор.
Мы врачи, нас удивить и смутить чем-нибудь сложно.
— Скажем так — и то, и другое,— прокашливается после смеха.— И нет, мне не стыдно,— опережает меня, когда я открываю рот.— Вам про мои чувства прекрасно известно.
— Странно, что после всего этого мы друг друга на "вы" называем. Вам так не кажется?— сажусь на колени в кровати.
— А что вы предлагаете?— садится так же напротив.
— Перейти на "ты". Думаю, это логично.
— Ладно. Ты что на завтрак любишь?— резко меняет тему разговора.
— Чай и бутерброды обычно...
— Я спросил не что ешь, а что любишь.
— Овсянку с фруктами...
— Замечательно. Тогда я в ванную и готовить завтрак, а ты можешь поваляться ещё,— встаёт.
— Уже утро?
— Да, почти девять,— шоркает, обувая тапочки.
— А как же твоя работа?
— Сегодня суббота и выходные я планирую провести с тобой,— уверенно и твёрдо.
— Со мной будет скучно.
— Я как-нибудь переживу.
Из кухни пахнет свежесваренным кофе и плавленым сыром.
Застываю в дверном проёме, прислушиваясь к чуть слышному мурлыканию доктора Грозного. Он напевает что-то. У него хорошее настроение.
— Пахнет вкусно,— отвлекаю его от готовки.
— Твой завтрак готов,— голос полон тепла.
Я немного вижу его, как движущееся пятно в белой футболке и тёмных штанах.
Грозный подходит к столу и ставит ещё что-то в тарелках.
— Садись,— берёт меня за руку и провожает до стола.
— Я сама могу, тебя немного вижу.
— Отличная новость. Значит, прогресс пошёл.
С осторожностью пробую кашу, приготовленную доктором Грозным.
Ммм... Вкуснятина. Идеальное сочетание молока, сахара и фруктов.
— Кто вас научил готовить такую потрясную овсянку?
— Многолетний опыт холостяцкой жизни,— посмеивается, отпивая кофе.— Я думал, ты мою жизнь до мелочей изучила.
— Нет, конечно. Знать всё невозможно. Я хватаюсь только за ключевые моменты из прошлого.