Помню. Моя первая крутая тачка, только купил.

— На такой её сбили,— продолжает Лиля.— Странно, что следователь не связал эти два преступления. Потом ты дело по угону замял, а там и Алискино тоже закрыли. Но я умею складывать два плюс два. А ещё потрясла её лечащего врача. Оказалось, что он её хорошо запомнил. Ещё бы!— фыркнула.— Так вот он узнал того, кто оплатил лечение и дорогое лекарство, которое было нужно Алисе. Правда, оно не помогло. Но... В общем, он узнал тебя. Ты приходил несколько раз, а потом цветочки присылал, пока её не выписали. Молчишь?— после паузы.

А что сказать. Ты почти во всем права.

— Знаешь куда она в тот вечер бежала?— схватила меня за подбородок и заставила посмотреть ей в глаза. В них столько злобы и презрения.— На свидание. Волновалась очень. Парень нравился. Не очень была осторожна, по сторонам не посмотрела. А ты её колёсами по асфальту... Мразь!

Всё это она произнесла чётко, выделяя каждое слово, а последние с каким-то звериным рыком. Каждое било, как хлыст, оставляя на моей душе глубокие раны, и они теперь истекают кровью.

В горле пересохло. Я пытаюсь сглотнуть, но ком застрял.

— Проваливай!— открывает дверь.— Подойдёшь к ней — я подниму все свои связи. И если ты не сядешь, то будешь петь в переходе. Я тебя размажу, как ты её. С тобой никто не будет работать. Вернёшься в свою жопу мира, откуда тебя за симпатичную мордашку Ян вытащил.

Я вышел, но не ушёл. Мы стояли и смотрели друг на друга. И она меня давила. Морально. Просто одним взглядом вбивала в землю, словно кол, я пошевелиться не мог.

— Я надеюсь, Алиса сейчас с тем, кто это заслуживает. С тем, кто, даже толком не зная её, сделал для неё много хорошего. А ты пережиток... Через три часа съёмки.

Захлопнула дверь с такой силой, что я дёрнулся.

Ты знаешь, где Алиса. Знаешь о ней больше, чем я.

Кто этот доброжелатель?

Одни вопросы и почти никаких ответов.

А ещё кругом обман. Я вру, Лиля врёт, даже Алиса что-то скрывает.

Ненавижу. Больше всего себя. Что был таким малодушным сыклом. Что Яна послушал тогда. Только скорую смог вызвать.

Удар в стену кулаком. Посыпалась штукатурка.

Ааа!

— Вышли все!— рявкаю в студии.— А ты останься,— тыкаю пальцем в Яна.

— Ты чего завелся?— абсолютно спокойно.

— Я только что от Лили. Она всё знает,— мечусь по комнате.

— Ты о чём?

— Про аварию ту.

Он подрывается с места.

— Откуда?

— Умная сука и журналистка. Они ко всякой мелочи цепляются.

— И что?— заламывает руки.

— Если я не буду подходить к Алисе, то она ничего никому не скажет. Ты знал, что та Алиса и моя — это один и тот же человек?

Он прячет глаза.

– Знал, сука! И молчал? Когда?

— Когда ты попросил о ней навести справки. Она фамилию сменила.

— Это ты меня втянул в это дерьмо! Заставил уехать оттуда. Нужно было остаться и помочь ей,— меня рвёт от гнева внутри.

— Все бы сели. Ты вызвал скорую — считай, помог. У неё там мозги почти по асфальту были,— оправдывается Ян.— И потом помогал, пока в больнице была. Ник, ты сделал всё, что мог.

Падаю в кресло, закрывая лицо. Внутри печёт, словно кто-то жжёт напалмом. Хочется орать, как животное.

— Лиля права, я ублюдок... И слабак... Вся эта хрень мне дороже,— сметаю со стола все гаджеты.— Только бабки важны... Забыл, что такое быть человек. Вот оно наказание за всё это. Так мне и надо...

Выполняю все указания, словно зомби. Улыбнись, обними, поцелуй. Да без проблем! В душе такая пустота, если туда крикнуть — услышишь эхо. Там убили всё.

— Молодец!— похлопывает по плечу Лиля.— Только маску манекена сними с лица. А то ощущение, что у тебя запор.

— Не проси изображать влюблённого. Я не могу...

— Улыбнись хотя бы. А то такая кислая рожа всех зрителей распугает.

— Так?— Натягиваю улыбку.

— Сойдёт.

Улыбаюсь, а самому хочется выть волком. В жизни не было так разрывающе больно. От меня оторвали важную часть, лишили того, без чего жизнь пустая и бессмысленная.

Я тебя люблю, Алиса...

Я не изменял и не хотел убить... Не я...