Ревность, словно кислота, разъедает внутренности. Жжёт, рвёт и выворачивает. Боль такая, что по ночам, когда один, я просто вою, как животное.

Дверь подъезда открылась и вышли Алиса с доктором. Она держится за его руку и наступает с осторожностью. Он помогает ей спуститься с порога, держа за обе руки. Почему она так странно идёт? Словно не видит куда наступает.

Я выхожу из машины и смотрю на них, прислонившись к дверце.

Грозный вдруг поворачивается в мою сторону и замечает меня. Говорит что-то Алисе, закрывает за ней дверь в тачке.

Решительно, твёрдой походкой, направляется ко мне.

— Думаю, ваше присутствие здесь лишнее!— начинает разговор.

Чё бля? Это ты тут не в тему. Нарисовался весь такой правильный.

— Что с Алисой, почему она так ходит?— игнорирую его слова.

— Хорош жених!— усмехается.— Ты даже не знаешь о её проблемах со зрением.

Резко переходит от вежливости к наезду. А я насчёт тебя ошибался. Есть в тебе что-то от мужика.

— Что?— отхожу от машины и делаю несколько шагов к доктору, сжимая кулаки.

— Ей сделали операцию, без которой она бы ослепла через полгода. Зрение восстанавливается медленно. Пока она видит только мутные очертания.

— Она ничего не говорила...

— Мне тоже. Но я узнал сам. Мог бы, и поинтересоваться, зачем ей нужны деньги,— проговаривает с превосходством.

— Я интересовался. И деньги предлагал. Она отказалась.

— Не надо предлагать. Взял за руку и привёл к врачу. Вот и всё. Лиля прекрасно знала о диагнозе Алисы. У неё спросить не мог?

Да, мой косяк. Злит этот факт. Наверное, не был внимателен. Слишком был поглощен своими чувствами к ней. Ослеп от любви. А надо было на другую слепоту обратить взгляд.

— Я хочу с ней поговорить,— делаю шаги в сторону его машины.

— Она не хочет,— перегораживает мне путь.— Не нужно её тревожить. Для неё каждый стресс — это задержка восстановления зрения. Уезжай.

— Да пошёл ты!— быкую на него.

Он решительно встаёт напротив, сверля меня глазами. Пока у нас схватка взглядов, но я готов пустить в ход кулаки. И он видимо тоже.

— Уезжай, Ник!— доносится из-за спины Грозного голос Алисы.

Мы оба поворачиваемся к ней.

Красивая. До одурения.

У меня внутри всё сжалось от её вида.

Они явно собрались на какое-то мероприятие. Вечернее платье выглядывает из-под пальто, макияж, причёска. Настоящая принцесса...

— Алиса, выслушай,— начинаю разговор.

— Что ты мне хочешь рассказать? Как изменил? Что твои поклонники теперь меня обвиняют в этом? Я всё это знаю. Не утруждай себя.

— Всё не так было! Я не изменял!— срываюсь.

— А мне уже плевать. Виталя, идём. После третьего звонка в театр не пускают,— протягивает к нему руку и берёт его за ладонь.

— Алиса!— рвусь к ней, но Грозный закрывает её от меня.

— Уезжай. И больше не появляйся. Я не хочу тебя видеть. Слава Богу, что сейчас именно так.

— Это всё Лиля!— повышаю голос, почти срываюсь на крик.

— Не смей её обвинять!— подходит ко мне.

Лицо злое. Она не поверит, что её любимая тётя меня просто подставила.

— Проваливай!— рычит на меня.— Ещё раз приедешь — я встречусь с журналистами. Думаю, им будут интересны подробности твоей жизни.

— Две шантажистки,— цежу сквозь зубы.

— А я предупреждала, что мы похожи. Прощай!

Они уезжают, а я остаюсь, разрываемый гневом и беспомощностью. Удивлён, что две слабые девушки просто размазали меня. Слабые ли?..

Омерзителен сам себе. Тряпка! Даже любимую отстоять не могу. Трус, который боится признаться в своих ошибках и рассказать правду.

Как я теперь без моей батарейки? Я давно уже сел и истошно пищу на последнем издыхании. Алиска, мне нужна твоя любовь. Чтобы жить...

Я же без тебя сдохну... Или превращусь в бездушного голема, который только и способен, что работать на автомате.

Мне никто больше не нужен... Она была права — любовь излечит. Только почему она, сука, такая жестокая?

Да, Господи, ты знатно меня наказал. Заставил полюбить ту, что чуть не умерла под колесами моей машины. Хуже наказания не придумаешь.

Несколько часов дома туплю в стену. Сон давно покинул чат и если я отключаюсь, то совсем ненадолго.