Звонок в дверь.

— Лиль, открой. А то я пока доберусь, все ковры соберу.

— Конечно. Надо их убрать, пока ты нормально видеть не сможешь.

Если честно я боюсь, что там Ник.

Он пропал. Не пытается со мной связаться. Но я каждый раз при звуке телефона или звонка в дверь, дёргаюсь, что там он.

Прижимаюсь к стене. Да, я подслушиваю.

— Здравствуйте!— знакомый мужской голос с хрипотцой.

Доктор Грозный.

Улыбаюсь. Приятно, что о твоём здоровье кто-то волнуется.

— Здравствуйте...— растерянно здоровается Лиля.

— Я Виталий Олегович, начальник Алисы.

— Аа, вы грозный доктор,— посмеивается тётя.

— Доктор Грозный,— поправляет её шеф.

— Ну да,— бьюсь об заклад, они там тихо ржут над его прозвищем.— Проходите. Алиса в своей комнате.

Лиля! Это прикол? Я сквозь туман пытаюсь сбежать в комнату, но цепляюсь за чёртов ковёр и грохаюсь на пол.

Они подлетают ко мне.

— Точно надо убрать их, пока она шею не сломала,— ворчит Лилька.

— Ударились?— присаживается рядом доктор Грозный.

— Немного,— тру коленку и пытаюсь подняться.

Он подхватывает меня под локоть и помогает.

— Спасибо!

— Я пойду, чайник поставлю. Виталий Олегович тортик принёс,— оставляет нас одних Антипова.

Блин, неловко как!

Ой, да ладно! Он видел тебя блюющую и пьяную, а тут всего-то упала сослепу.

После операции прошло три дня, зрение начнёт восстанавливаться где-то через неделю, а пока глаза нельзя напрягать и смотреть на яркое. По всему дому теперь горит только нижний свет и то, прикрытый тряпками. А на мне очки от солнца.

— Как себя чувствуете?— нежно и заботливо держит за кисти рук.

Я без перчаток — дома, и гостей мы не ждали. Лилю за семь лет я постепенно перестала видеть, привыкла, наверное.

— Как слепой котёнок. Вроде всё знаю, но постоянно что-нибудь цепляю или куда-нибудь врубаюсь.

— Ничего. Скоро будете видеть нормально. Захар сказал, что всё прошло удачно.

— Спасибо вам за помощь!

— Не за что. Он был мне должен,— думаю, он сейчас улыбается.— Чем занимаетесь?

— Слушаю,— смеюсь.— Что мне ещё делать?! Вы можете меня отпустить, я не упаду.

Он всё ещё держит меня за руки. И от этого становится напряжно.

Доктор Грозный разжимает мои запястья, оставляя после себя следы жжения на коже. Становится жарко и тяжело дышать. Стоим и молчим.

— У меня всё готово,— появляется из кухни Лилька.

Я хватаюсь за рукав доктора, растянуться на полу снова не прельщает.

Ой, зря я это сделала! Голову накрыла боль, и я погрузилась в него.

Стоит посреди большой пустой квартиры с черновым ремонтом. Он её купил.

Боже, он поёт в машине!

Покупает торт в магазине, тщательно выбирая начинку. Никакой клубники.

Я люблю тебя, Алиса...

Чувствую, как кто-то отрывает мои руки от него.

— Алиска!

— Всё хорошо,— шепчу.

Боль отступает. Это отличные видения.

Жаль я не вижу сейчас его глаза.

— Надень перчатки,— засовывает их мне в руку Лиля.

— Не хочу. Это слабая форма...

— Что это значит?— спрашивает у Лильки шеф.

— Вещи не дают погрузиться полностью в человека, только какие-то поверхностные видения. Например, то, что "видел" ваш джемпер. Исключения — телефон, какие-то украшения, типа обручального кольца, которые всё время при нас.

— Теперь понятно. И что вы там разглядели?— обращается уже ко мне.

— Вы квартиру купили. Хорошая... И клубничное я не люблю только мороженое,— рассказываю.

— Да... От вас ничего не скроешь,— усмехается.

— И у вас приятный баритон,— посмеиваюсь над ним, хватая под руку Лилю.

— А вас — нет?

— Меня она перестала чувствовать лет шесть назад,— поясняет тётя.

— "А почему я во френдзоне?.. А почему я во френдзоне?.." — напеваю, тролля его, направляясь на кухню.

— Алиса Валерьевна!

— Значит, вы окончательно решили стать москвичом?— начинает за столом пытать вопросами тётя.

— А у меня есть выбор? Тем более — столица. Большие возможности. Продал квартиру в Питере, добавил сбережения и взял здесь в новостройке,— четко отвечает доктор Грозный.