Оставив супруга одного, вошла в умывальню и, сложив чистую одежду на узкий стул, с помощью Эми забралась в тёплую воду.

– Грязную воду сменили, - доложила она.

– Быстро, однако, - хмыкнула я, откидывая голову на деревянный бортик. Лохань была приятно вместительной, правда, ноги всё равно не вытянуть, ну это такая ерунда, что я решила не заморачиваться. В этом большом по сути тазу было гораздо комфортнее, чем в бочке.

Быстро помывшись, закрутила волосы в холщовое полотенце, вышитое красными нитями по краю, а тело насухо растёрла чистой простынёй.

– Пока вас не будет, приберусь в опочивальне, - щебетала помощница, - сменю постельное, застелю новым, - и многозначительный взгляд в мою сторону. Я промолчала, лишь слегка улыбнулась.

Стоило нам с Даром спуститься к праздничному завтраку в большую обеденную залу, как те же музыканты вполне бодро заиграли весёлую мелодию, гости снова запели, кто-то был весьма помятым и еле-еле держал глаза открытыми: представляю насколько допоздна продлилось празднование.

Приятная у них тут свадебная традиция: здравницы и днём, и ночью. Мне очень нравится.

На завтрак подали рыбу, кашу на козьем молоке, странного вида терпко пахнущий сыр, солёные маслины и оливки. Много спелого винограда и вина, разведённого водой. Хлеб и зелень. Просто и вкусно.

Я поела с удовольствием, слушая бренчание музыкантов, один из них даже спел две баллады о каком-то рыцаре и принцессе. Сюжет чем-то напоминал шекспировских "Ромео и Джульетту", печальная любовная линия. Кто-то из женщин по настоящему прослезился.

После завтрака гости засобирались по домам. Мы провожали всех, стоя у парадного входа.

В итоге из гостей в поместье остались только мой отец с мачехой, которые отправятся в путь чуть позже. Сразу же после осмотра городского эскулапа.

Лекарю было около сорока - сорока пяти лет, среднего роста и субтильного телосложения, одет в почти белый камзол, рубаху и светлые же брюки, чёрная шляпа, которую он держал в узкой ладони, ясные голубые глаза, смотревшие на меня проницательно, прямой тонкий нос и козлиная бородка. Ему бы пенсне и будет вылитый молодой доктор Айболит. Кожаный чемоданчик трапециевидной формы на необычном замке (таких я тут ещё не видела), довершал образ скорее франта, нежели человека медицины.

Синьор Эугенио Бьянчи мне понравился. Мужчина неспешно подошёл к столу, открыл чемоданчик, взял какой-то кувшинчик, плеснул на руки, растерев её в ладони, по помещению разнёсся острый знакомый до боли аромат... и только после этого подошёл ко мне.

– Госпожа Росселлини, прошу вас, присядьте, мне нужно осмотреть вашу голову. Где ссадина? Тут, так, хорошо, постарайтесь не шевелиться, - мужчина приподнял прядь моих волос, там где была уже практически зажившая ссадина и отсутствовала шишка.
– Вот так больно?
– доктор мягко надавил на затылок. Я поморщилась:

– Неприятно, но терпимо.

Он ещё некоторое время исследовал рассечённую кожу

– Всё неплохо зажило, донна Роза, - в итоге вынес вердикт Эугенио.
– Вам повезло. Мне рассказали как именно и куда вы упали с лошади, обычно после такого люди остаются либо неподвижными лежачими, либо погибают.

Я повернулась к доктору и поинтересовалась:

– Вот только я ничего не помню, как с этим быть?
– подобный вопрос должен был прозвучать, ведь кроме меня и эскулапа в комнате присутствовали практически все родственники, за исключением Росселлини-старшего.

– У вас сотрясение головы, потеря памяти, в вашем случае временная. Не волнуйтесь, хорошо питайтесь, гуляйте на свежем воздухе и воспоминания непременно воротятся.

Доктор подошёл к совему чемоданчику, захлопнул его и повернулся к домочадцам.

– Следуйте моим рекомендациям и будьте здоровы, - спокойно улыбнулся он.

– Синьор Бьянчи, позвольте проводить вас, - мой отец был очень доволен осмотром и сиял от радости.

– Нам повезло, что синьор Эугенио живёт в соседнем городе, - хмыкнул Жакоб, вернувшись, - очень хороший лекарь, говорят, если он принимает роды, то ни одна роженица не умирает. Я вот хочу пригласить его в наш дом к родам Паолы.

– Папа, - обратилась я к нему, - ты когда уплываешь с торговыми кораблями? Дарио говорит, что опасно это: пираты, корсары. Мне за тебя тревожно.

– Дочка, - мужчина подошёл ко мне и погладил по плечу, как маленькую.
– Нас несколько торговцев, объединившие силы и средства, считай целая флотилия, и охрана соответствующая, переживать нет смысла. Выходим в море сразу же, как я вернусь в своё поместье. И постараюсь обернуться аккурат к родам жены...

Прощание с Эмилией вышло душещипательным. Девушка поедет в обозе отца, среди слуг. Ей ведь нужно на родную землю, в деревню, что располагалась недалеко от поместья семьи Риччи.