Нина не имела таланта Лидии Григорьевны к пустяковым разговорам, к тому же в последние годы она помимо дел мало общалась с отцом и теперь терялась, не зная, о чем с ним беседовать. Она стала читать ему – газеты, журналы, все, что попадалось под руку. Отец не противился, но едва ли слушал ее и почти не реагировал, когда она прощалась, чтобы ехать домой.

Когда прошел первый страх за жизнь отца, во весь рост встал вопрос, которого никто не хотел обсуждать и вообще пускать к себе в голову. Как теперь быть? Что будет с компанией? Отец об этом не заикался – будто у него вовсе не было бизнеса, в который он вложил столько лет и сил.

Нина позвонила Николаю Николаевичу, заместителю отца в компании. Это был инженер одного с отцом возраста и одного прошлого – когда-то он работал в отцовском тресте. Он был чистый технарь, производственник, в бизнесе ничего не понимал. Когда отец был в офисе, Николай Николаевич всегда был на объектах, поэтому Нина его знала мало. Теперь он принял на себя текущие дела.

Узнав, что компания не осталась без присмотра, Нина немного успокоилась. Николай Николаевич, напротив, говорил взволнованно. Он попросил Нину о встрече.

Когда Нина переступила порог офиса, инженер бросился к ней:

– Нина Евгеньевна, такая беда! Мы тут все переживаем за Евгения Борисовича. Поверьте, мы вашего батюшку не только уважаем, но и любим.

– Да-да. Спасибо, Николай Николаевич, – рассеянно ответила Нина. Ей было не до выражений участия и взаимной любви. – Скажите, как тут дела?

– Дела… – Заместитель тяжело вздохнул. – Присядемте, Нина Евгеньевна.

Он тяжело опустился в кресло. Нина села рядом.

Николай Николаевич стал рассказывать. По его словам, ему удавалось поддерживать работу по всем проектам, кроме главного – того, который был зарублен комиссией. По главному проекту не делалось ничего, и что делать, было совершенно непонятно.

– Нина Евгеньевна, я ведь навещал Евгения Борисовича в больнице. Вы не знали? Навещал, меня впустили на пять минут. Думал, он мне даст какие-то указания.

– И что он? – спросила Нина.

– Сначала я подумал, что он меня не узнал, – поведал удрученный Николай Николаевич. – Потом нет, гляжу – узнал, назвал по имени. Но о работе – ни слова. Знаете, что он мне сказал? Сказал, что мне нужно беречь здоровье – отдыхать, гулять… Как будто мне сейчас до прогулок!

Он помолчал, потом, собравшись с духом, спросил:

– Нина Евгеньевна, скажите, что теперь будет? Компания закроется? Люди потеряют работу?

Нина ждала этого вопроса, но ответа на него не имела.

– Не знаю, Николай Николаевич, честное слово, не знаю. Надеюсь, скоро что-нибудь прояснится. А вы пока делайте, что можно.

Николай Николаевич сокрушенно кивнул.

– Конечно, конечно. Но тут такое дело…

Он объяснил Нине проблему – отец никому не оставил доверенности на управление компанией, без этого Николай Николаевич не мог даже получить в банке деньги, чтобы выплатить людям начисленную зарплату.

– Нина Евгеньевна, вы у него часто бываете. Вы не могли бы это как-то решить?

Нина обещала.

Уже собираясь уходить, она неожиданно для самой себя сказала:

– Николай Николаевич, строго между нами – возможно, компания будет продана. Вы можете мне составить список основных сотрудников, которых, по вашему мнению, обязательно нужно сохранить?

– Вот оно что, – пробормотал Николай Николаевич. – Вот оно как. Ну, да… Понимаю.

С трудом переварив услышанное, он поплелся к столу, взял листок и написал на нем десяток фамилий.

– Спасибо, – сказала Нина, забирая листок.

Она взяла ручку и сама приписала во главе списка фамилию Николая Николаевича.

– Послушайте меня, Николай Николаевич, – сказала Нина. – Условия продажи будут зависеть от того, в каком состоянии будет компания. Поэтому сейчас важно, чтобы дело не развалилось. Забудьте про большой проект, а остальные поддерживайте изо всех сил. Вы меня понимаете?

Инженер с несчастным видом закивал.

Нужно было срочно что-то решать, оттягивать было бессмысленно. Единственное решение состояло в том, чтобы продать отцовский бизнес «Градстройинвесту». Нине это было ясно как божий день, но так же ясно было, что отец на это не пойдет. Отец оставался хозяином компании, но мог ли он, в своем состоянии, правильно оценить положение? «Ну, конечно, нет, – с горечью отвечала себе Нина. – Он и до больницы ничего правильно оценить не мог. Эх, папа, папа…»

Отец о делах не говорил; судя по его виду, они его вообще не трогали, как будто болезнь освободила его от земных забот. А между тем нужно было спасать то, что оставалось от созданного им небольшого капитала, заключавшегося в компании. Николай Николаевич мог только поддерживать текущую работу, принимать кардинальные решения он был не уполномочен и не способен. Но даже если бы отец сам вернулся к делам, что он мог сделать? «Градбанк» руками «Градстройинвеста» вчистую победил его, доказал, что сопротивление невозможно. Очевидно, «Градбанк» мог лишить отцовскую компанию всех ее проектов и если до сих пор не сделал этого, то только потому, что приберегал компанию для себя. Но долго ждать он не стал бы.