Это продолжалось еще десяток лет, но в конце концов он умер. Лидия поклялась себе начать новую жизнь: следить за собой, ходить в театры, завести новых знакомых. Одним из этих новых знакомых оказался отец Нины, который приходил к ней за какой-то подписью. Выйдя замуж за него, Лидия Григорьевна сразу ушла с должности и устроилась на полставки консультантом при муниципалитете – чтобы только не сидеть дома, а общаться с людьми и быть в курсе новостей, при этом не обременяя себя ни работой, ни ответственностью.

Слушая ее, Нина впервые поняла, что для Лидии Григорьевны ее отец – воплощенная мечта ее жизни. Прожив всю жизнь с человеком на двадцать с лишним лет ее старше, Лидия теперь была замужем за молодым – почти ее возраста – и интересным мужчиной. Она была счастлива.

Пробило полдень, потом час дня, два часа. Лидия Григорьевна приготовила на скорую руку поесть для них двоих, а сама уже поглядывала на часы: ей пора было приниматься за серьезную готовку для вечернего торжества.

Нина поела с удовольствием. Она чувствовала себя уютно на этой чистой красивой кухне, где за ней ухаживали, чего не случалось уже очень давно. Ее вражда к Лидии Григорьевне осталась в прошлом, она приняла эту женщину, и даже память мамы не стояла между ними. Маму Нина вообще вспоминала нечасто – только когда ей было особенно тоскливо и одиноко.

Но в этот раз мама сама явилась к ней. Нина болтала с Лидией Григорьевной, рассказывала той какой-то бухгалтерский анекдот, как вдруг у нее в голове прозвучал мамин голос. То, что это был именно голос мамы, Нина не сомневалась – она узнала бы его среди тысяч других. Голос сказал: «Нинуся…» Потом, через секунду: «Бедный папа…»

– Что с тобой, Нина? – спросила Лидия Григорьевна, заметив, как она изменилась в лице.

– Н-нет, ничего, – пробормотала Нина. – Мне что-то душно.

– Да, извини, это от плиты. Сейчас проветрю, – захлопотала Лидия Григорьевна и посоветовала: – А ты пойди на лоджию, подыши. У нас там все устроено, есть где присесть.

Нина вышла на отделанную красивым деревом лоджию, приоткрыла фрамугу, села в плетеное кресло. На дворе стоял солнечный день и, хотя еще подмораживало, было ясно, что дело повернуло на весну. Но Нине было не до природы. В голове у нее шумело, сердце стучало как бешеное. Вцепившись в подлокотники кресла, она с трудом приходила в себя, не понимая, что с ней происходит.

Наконец, надышавшись морозным воздухом и замерзнув, Нина решила вернуться. Закрывая фрамугу, она услышала, что Лидия Григорьевна зовет ее с кухни.

– Что, Лидия Григорьевна? Я не расслышала, – сказала Нина, входя на кухню, и осеклась.

Лидия Григорьевна сидела, сжимая в руке телефонную трубку. Щеки у нее были серыми.

– Женя… – произнесла она.

Нина не сразу поняла, что речь идет об отце.

– Ниночка, с папой плохо, – сумела наконец выговорить Лидия Григорьевна.

Ей позвонили из приемной комиссии. С Евгением Борисовичем случился удар, его на скорой отвезли в больницу.

Тот день и последующая ночь прошли для Нины как в тумане – память выхватила только отдельные эпизоды и картины. Вот они с Лидией Григорьевной ловят такси, мчатся в больницу, адрес которой записан на бумажке; вот вбегают в приемный покой, объясняются с тупой и грубой администраторшей, поднимаются по лестнице (лифт не работает) на четвертый этаж, где находится реанимационное отделение.

Чтобы попасть в реанимацию, нужно было пройти насквозь через отделение кардиологии. Нину, не знакомую с действительностью районных клиник, здесь все шокировало. Грубо крашенные масляной краской стены были облупленными и темными от времени, драный линолеумный пол в каких-то жутких пятнах. Шестиместные палаты были забиты, да еще прямо в коридоре стояло несколько кроватей с больными, некоторые под капельницами. Из одной палаты шибал запах мочи и еще какой-то гадости; в другой кто-то громко стонал. За стойкой дежурной весело болтали две молодые медсестры – больные с их проблемами их явно не заботили. Мысль о том, что ее папа лежит, беспомощный, и, возможно, умирает в такой обстановке, привела Нину в ужас.

В реанимации им преградила дорогу толстая медсестра средних лет. Узнав, кто они, она заявила, что об их больном пока ничего не известно, и бросила: «Ждите». Они устроились на жестких скамьях в коридоре.

Лидия Григорьевна спросила:

– Нина, ты не заметила – на первом этаже, кажется, есть банкомат?

– Что? Какой банкомат? – не поняла Нина.

– Потребуются деньги, – объяснила Лидия Григорьевна.

– Но я не захватила карточку, – всполошилась Нина.

– Я захватила.