– Это невозможно, – сказала Нина.

Константин какое-то время молча смотрел на нее, потом спросил:

– Это ваше последнее слово?

– Да, – не задумываясь ответила Нина.

Константин сказал: «Понятно». Он опустил глаза и опять принялся листать принесенные Ниной бумаги, возвращаясь к отдельным местам. Один раз он еще на что-то указал бухгалтеру.

Потом Константин поднялся:

– Вы нас извините, нам нужно посовещаться.

Нина с готовностью встала.

– Я могу подождать в приемной…

– Ни в коем случае! – Константин жестом удержал ее, выходя из кабинета вместе с Ревичем. – Оставайтесь здесь. Мы скоро.

Но это оказалось совсем не скоро. Нина просидела в кабинете руководителя «Градстройинвеста» добрых полтора часа, пытаясь предугадать, какие аргументы придумает Константин, чтобы на нее надавить. Заходила секретарша Константина, предложила напитки. Чтобы чем-то себя занять, Нина попросила кофе, но когда его принесли, не смогла пить – слишком велико было ее напряжение.

Наконец дверь открылась, мужчины вернулись.

– Ваша взяла, – сказал Константин. – Мы принимаем ваши условия без всяких оговорок.

Из офиса Нина вышла окрыленной. Победа! Она сделала почти невозможное – выручила за компанию такую сумму, за которую было бы трудно найти покупателя и до начала всех последних неприятностей.

Отец был спасен от нищеты. На самом деле у него никогда не было таких денег, какие теперь должны были поступить на его счет. Нина мечтала: вот отец поправится и будет свободным человеком – они с Лидией Григорьевной смогут путешествовать, наполнить свою жизнь чем душа пожелает. Если отец захочет, он сможет найти себе применение и по профессии – такого опытного инженера возьмут в любой проект. Только ему не стоит больше браться за собственный бизнес…

Нину ласкало ощущение выполненного долга. Когда-то она обещала маме не оставлять отца, помочь ему в трудное время. И она сдержала слово.

Нина позвонила Лидии Григорьевне, объявила о состоявшейся продаже и сказала, что приедет в больницу, чтобы поведать отцу и ей обо всем подробно. Она начала было уже по телефону что-то рассказывать Лидии Григорьевне, но осеклась. Та явно не разделяла Нининой радости – вообще не проявила к новости большого интереса, просто сказала: «Ну и хорошо, я всегда считала, что от этой компании нужно избавиться».

В больницу Нина ехала уже не в таком радужном настроении. Как-то оценит сделку отец? Не в характере Нины было нахваливать себя, и она не собиралась делать это теперь, но не мог же он не понять, что Нина сотворила чудо…

Как случалось прежде, Нину в вестибюле перехватила Лидия Григорьевна. Только на этот раз она преградила Нине дорогу.

– Ниночка, ты извини, к папе сейчас нельзя.

– Что случилось? – забеспокоилась Нина.

– Нет-нет, ничего, просто… Он немного устал и сейчас отдыхает.

Нина не поняла.

– Но, Лидия Григорьевна, я ненадолго. Расскажу главное – ему же надо узнать…

Но жена отца по-прежнему стояла у нее на пути.

– Нет, Ниночка, прости. В другой раз, – проговорила она, отводя глаза.

С большим трудом до Нины дошло: отец не желал ее видеть.

Она стояла, как оглушенная. После всего, что она для него сделала, он ее, свою дочь, велел не пускать в палату!

Нина даже в детстве почти никогда не плакала, но теперь сама не заметила, как у нее по щекам скатились две слезы.

– Ну что ты, Ниночка, не переживай, – стала успокаивать Лидия Григорьевна. – Ты же знаешь, какой у него характер, а тут еще болезнь… Все образуется, дай срок. Я тебе позвоню.

Лидия Григорьевна была неплохая женщина и хотела, как лучше, но Нина в ее утешениях не нуждалась.

– Вот, возьмите, передайте ему.

Она сунула той пакет с документами, развернулась и ушла.

Лидия Григорьевна не позвонила ей – ни в тот день, ни на следующий, ни месяц спустя. Очевидно, отец запрещал. Значит, после всех подвигов Нины он затаил на нее большую обиду, считал, что она перед ним виновата. В чем? В том, что спасла его?

Нину больно ранила несправедливость. Но было и кое-что еще. Где-то в глубине души у нее шевелилось другое чувство, в котором она сама никак не могла разобраться: будучи, по здравому смыслу, во всем правой, она все-таки ощущала себя предательницей. В чем состояло ее предательство, он не могла определить, но от этого ощущения у нее в душе было пусто и холодно.

За двадцать шесть прожитых лет у Нины не было полосы чернее. Все, чем она жила предыдущие годы, для нее закончилось. Она потеряла единственного родного человека. Их отношения, наверно, когда-нибудь возобновятся, но уже никогда не будут прежними, – это Нине было ясно.