Сингер нежно положил руку мне на середину спины, чтобы подвести меня к картине, в круг света его канделябров. Он был так же увлечен своим повествованием, как и я, мои глаза впитывали каждую деталь произведения искусства. Я никогда раньше не видела такой впечатляющей, массивной картины.

Когда Дориан притянул меня ближе, я смогла разглядеть мазки листьев и ручья, выражения лиц Аарона и Оливии. Я не могла не задаться вопросом, насколько великолепнее это было бы в розовом свете рассвета.

– Это восхитительно, - прошептала я, глядя на главную героиню картины, чьи глаза были не на Аароне, как я ожидала, а скорее повернуты к бок.
– Но куда она смотрит?

– Ты не читала легенду, не так ли?
– спросил он, все еще держа руку на моей спине.

Я отрицательно покачала головой.

– Дядя Аарона стреляет в Оливию, но Аарон внезапно встает у него на пути, - ответил Дориан, проследив за взглядом Оливии. Герцог поднял свечи повыше, и охотничий отряд снова осветился.

– Он смотрит на своего дядю, - продолжил Дориан голосом рассказчика, глядя на единственного охотника с натянутым луком. Вместо того, чтобы опустить лук, дядя Аарона были устремлены на его племянника.

Как только Дориан убедился, что я это увидела он переместил свечи вниз, в правый нижний угол картины.

– И что будет дальше?
– почти что шепотом спросила я, даже не замечая того, что затаила дыхание. Я молилась, чтобы эта история закончилось хорошей концовкой.

– Оливия была убита горем, а ее собственный дядя, Бог мертвых, клянется отомстить дяде Аарона, - проговорил Сингер.

Я с любопытством рассматривала новую часть картины, освещенную свечами. Там, в тени дерева, к которому прислонилась Оливия, виднелась темная фигура, очерченная глубокими серыми и пурпурными тонами. Тень от дерева создавала впечатление, что одна из ветвей - это его рука, тянущаяся к дяде Аарона.

– А дальше что?

Сингер продолжил, наклоняясь со свечами, чтобы осветить правую верхнюю часть картины:

– Тетя Оливии приветствует Аарона в подземном мире, обещая Оливии, что она будет присматривать за ним, пока не придет ее время, - закончил Дориан, освещая бледно-голубые облака над головой. Они казалось, приняли форму мужчины и женщины в облаках, она была одета в тунику, а он был одет в тот же охотничий наряд, что и ниже.

– Очень красивая и печальная история любви, - прошептала я, поглаживая контуры мазков.

– Искусство может соперничать с собственным воображением, - наконец сказал Дориан, нарушая тишину, повисшую между нами, пока я пробегала глазами по картине, впитывая цвета и формы, которые собрались вместе, чтобы рассказать историю таким замысловатым образом.

– А я не знала, что вы романтик в душе, - проговорила я наконец поворачиваясь в его сторону.

Дориан усмехнулся, гася канделябр и беря единственную свечу, чтобы осветить нам путь.

– Я не всем открываю душу. Да к тому же, многим дамам интересен статус, но не вам.
– сказал он, его рука соскользнула с моей спины, когда мы повернули обратно тем же путем, которым пришли.

Картина погрузилась во тьму, когда мы уходили, а в моей голове роились вопросы о том, какие еще великие произведения искусства скрыты за портьерами большой галереи.

– А есть еще другие картины?
– спросила я его наконец, когда мы завернули за угол обратно к вестибюлю.

Дориан посмотрел на меня сверху вниз, уголки его губ дернулись, когда он, казалось, боролся с улыбкой.

– Конечно, но я настоятельно рекомендую дневной просмотр. Хотя свет свечей, безусловно, романтичен, он не совсем соответствует полному эффекту дневного света, - сказал он, и теперь его улыбка стала серьезной.

Я фыркнула, когда наклонилась, чтобы ткнуть его локтем в ребра. Сингер впервые в моем присутствии засмеялся, уклоняясь от меня. Стоило мне покинуть сезон и начать свое дело, как люди начали раскрываться передо мной.

– Действительно романтично, - фыркнула я.
– Я тогда найду их сама, если ты настаиваешь на свечах и интригах.

Сингер ухмыльнулся, гася свечу, когда в поле зрения появился вестибюль.

– Вы готовы снова предстать перед бальным залом, или мне следует проводить вас в ваше поместье?
– спросил он, останавливаясь рядом со мной.

Я смотрела на двери бального зала, слушая музыку, играющую внутри. Если честно, чувствовала себя ужасно из-за того, что случилось со мной. И у меня не было никакого интереса снова встречаться с принцем.

– Думаю, в поместье, - сказала я, подбирая юбки и направилась к выходу.

– Госпожа, ваш салон почти готов к открытию, - уведомила моя личная помощница.

После случившегося на балу, моя матушка не объявлялась, вероятно прознала про проделки своего пасынка. Принц Кристиан пару раз присылал письмо, но оставила их без ответа. Пока я не готова была отвечать ему.