Теперь он пожалел, что уступил капризу сестры и отправил запрос на подходящего сотрудника нужным людям. Девушка оказалась не просто хорошенькой. Рыжие кудряшки и огромные мечтательные глаза напомнили ему кое-что из прошлого. Они напомнили ему мать. Единственную женщину, которую он боготворил до сих пор. Мечтательная, нежная, мама обожала рисовать картины и учила этому Виктора. Он потерял маму в тринадцать лет. Боль от потери Виктор похоронил глубоко внутри и никогда не показывал, но она оживала каждое Рождество и каждую Пасху, покалывая воспоминаниями о счастливом детстве. После смерти мамы праздники потеряли для него свое очарование. Они стали днями траура.

Виктору не хотелось, чтобы девушка, так напомнившая мать, стала игрушкой в руках Евгении. Если она действительно сохранила свою чистую душу, ей не место рядом с этой истеричкой со странными наклонностями. Он не нуждался в ассистентке - Вера отлично справлялась с работой - но отпустить восвояси ту, которая внезапно оживила его воспоминания, он не мог. Ведь после смерти мамы в его жизни было мало хорошего.

Его дядя, Анатолий Янковский, слыл человеком жестоким и беспощадным, но наследники имели для него значение. Родного сына он не получил, поэтому все привилегии наследника достались племяннику. Виктор рос под его надзором, и у него не спрашивали, чего он хочет на самом деле. Рисовать ему запретили, заменив это бесполезное, по мнению дяди, занятие на спортивные секции и занятия по экономике, и Виктору, сломленному потерей самого дорого на свете человека, не оставалось ничего другого, кроме как смириться.

За годы совместной деятельности он многое перенял у дядюшки. Махинации, подавление неугодных - к тридцати годам Виктор в совершенстве овладел всеми дядиными премудростями ведения бизнеса их чудесного городка. Более того, влиятельного дядю он умудрился переплюнуть, создав компанию, которая занималась добычей и производством мрамора.

Двадцатиэтажная башня действительно являлась его детищем. Он сам руководил строительными работами и создавал интерьер помещений. Знаменитый бизнес-центр, будто в точности повторял его опаленную горечью душу. Весь двадцатый этаж занимали его личные апартаменты, а остальные этажи были отведены под бизнес-центр. В его личных апартаментах было легко затеряться - бесконечные спальни, несколько гостиных, два рабочих кабинета, сверкающая роскошью огромная столовая с уютным камином. Виктор любил одиночество и простор.

На крыше здания по его приказу была создана зона отдыха с бассейном и смотровой площадкой. С площадки был виден весь город и даже мигающая ночными огнями набережная со снующими туда-сюда прогулочными катерами и баржами.

Виктор процветал, но больше всего на свете он ненавидел свою двоюродную сестру, оставшуюся жить в отцовском особняке. Казалось, Евгения, дорвавшись до миллионов Янковских, никак не могла насытиться. Она, будто мстила за свое несчастное детство в приюте.

«Идиотка», - покачал головой Виктор и отставил кофе в сторону.

Теперь у него будет своя личная ассистентка, так похожая на маму. Он никому ее не отдаст. Она будет его. Только его. Юная, неопытная и невинная. Он обучит ее, как правильно работать с дорогим мрамором, и из нее получится отличный дизайнер.

Возможно, капля искренности в ее душе поможет растопить черный пепел его погрязшей в незаконных махинациях и одиночестве душе.

Впрочем, хватит лирических отступлений. Его ждут дела. Мрамор не продаст себя сам.

Милая дама средних лет в строгом черном костюме почти как у Веры усердно сканировала мои документы. Я сидела за столом и гипнотизировала взглядом подсунутые на подпись бумаги. В договоре не было ничего подозрительного, но почему-то мне очень не хотелось его подписывать. Обязанности ассистента отличаются от обязанностей дизайнера. Никаких проектов, никакого творчества. Только быть тенью руководителя. В моем случае - неотъемлемой частью мраморных угодий Виктора. Будет ли это учитываться, как стаж специальности по диплому? Конечно же, нет.

«Но сто пятьдесят тысяч на дороге не валяются! В конце концов, избавлюсь от этой работы через две недели, и все», - уговаривала себя я.

Взяла ручку и уже хотела поставить подпись на трудовом договоре, как мой взгляд упал на его левый край, где обычно пропечатываются данные руководителя организации.

«Янковский В. А».

Будто меня резко ударило молнией в самое сердце. По спине побежал холодок. Страх сковал все тело и перед глазами запрыгали черные точки. Виктор никакой не приближенный к окружению Янковского. Он сам - Янковский!

Я подскочила со своего места.

– Простите! Я не могу у вас работать…

Обе женщины растерянно обернулись. Вера попыталась что-то сказать, но я схватила со стола свой диплом и паспорт, и бросилась прочь из кабинета.

Так быстро я еще никогда не бегала. Наверное, испугайся я чуточку меньше, сломала бы ногу. Но страх толкал меня вперед и только вперед.

Лифт. Как же медленно он едет. Третий этаж сменяется вторым, вот и первый.

Я буквально вывалилась из лифта и пролетела мимо охранника с такой скоростью, что он даже не понял, что произошло.