Сказала и сглотнула. Фраза получилась довольно двусмысленная.

Виктор насмешливо приподнял бровь.

– Вы меня боитесь, Таша?

На миг показалось, что в груди не хватает воздуха. Сердце бешено колотилось в висках, руки противно дрожали. Боюсь ли я его? Да, конечно. Я знаю, что Янковские могут сделать с неугодным им человеком. Было испытано на себе. Четыре года назад они полностью разрушили мою жизнь.

– Впрочем, ответ на вопрос написан у вас на лице, - продолжил Виктор пару мгновений спустя.
– Я вас понимаю. Поведение моей сестры кого угодно испугает. Но зря вы боитесь, Таша. Я могу дать вам очень многое. Может, попробуем начать сначала? Притворимся, что сегодняшнего утра не было?

– Давайте оставим все, как есть, - чувствуя, что еще немного - и я начну сползать на пол, проговорила едва слышно.

– Но разве ваша мама не должна банку за расширение магазина?
– усмехнулся он.
– А дела идут не очень хорошо… Моя компания может выкупить долг у банка. Его просто будут вычитать из вашей зарплаты. Мама сможет спокойно спать, а мы станем рекламировать магазин нашим заказчикам. Более того, его можно будет перевезти в одно из помещений на первом этаже с выходом на улицу. Поверьте, у моей Башни топчется очень много туристов. Ваш любимый кот сможет позволить себе больше вкусностей, а мама приобретет новую машину.

Стало нечем дышать. Он знает. Все знает обо мне. Даже про кота, которого так любит мама!

– В противном случае магазин придется закрыть из-за убытков, а банк отнимет у вас квартиру в счет долга. Зачем вам это, Таша?

С легкой улыбкой на лице он подался мне навстречу. Я беспомощно отпрянула.

– Подумайте до утра, что для вас лучше. Стать нищими под гнетом неподъемного долга, или согласиться на сотрудничество. Завтра утром я буду ждать вас у себя в кабинете. Снова в девять. Постарайтесь не опаздывать.

На миг наши взгляды встретились, и мое сердце екнуло. В голубых глазах был сплошной лед - видимо, я оскорбила его отказом.

Он достал из пакетика золотую подкову. Ловко надел ее на ключи от машины.

– На удачу. Вдруг повезет, - подмигнул мне Виктор. Но на его лице при этом не дрогнул ни один мускул.

Резко развернувшись, он направился к выходу.

Я растерянно смотрела ему в спину.

Мне казалось, что наш короткий диалог вытянул из меня все силы. Я очень остро ощущала, что дело не в его благородстве и не в желании помочь моей маме выплатить долг банку. Просто его задело, что я сбежала. Каким-то шестым чувством я начала чувствовать Виктора с самого начала нашего знакомства. Думаю, он меня тоже. Такие мужчины, как Виктор - прирожденные хищники. И если хищник спустился с небес на землю, чтобы предложить мне попробовать еще раз пройти у него собеседование, то он не отстанет от меня, пока не добьется своего. Потому что он - охотник. А я же - очень притягательная жертва, появившаяся в его темном поле. И, кажется, охота началась.

…Я не спала всю ночь. Металась по своей широкой кровати с розовыми рюшами, пинала мягкие игрушки, которых было в обилие еще со школьных времен, и все думала про маму. Она никогда ни в чем мне не отказывала. Дорогие вещи, косметика, поездки в отпуск… я никогда раньше не задумывалась о том, чего ей стоит тянуть на себе все это. Наш медленно чахнущий магазин из-за ее неумения вести дела и создать правильную маркетинговую политику был доказательством того, что я - непосильная ноша для мамы. Она никогда об этом не говорила, и конечно, не скажет, но ведь я понимаю, что это так и есть. А Виктор! Откуда он вообще взялся в моей жизни после четырех лет избегания всего, что может быть связано с Янковскими?

Я встала в шесть утра. Я знала, что будет, если не пойду на собеседование к Виктору. Сначала он добьется, чтобы магазин разорили, потом у нас отнимут квартиру за долги. А после и вовсе вышвырнут из города.

Будто чувствуя мое напряжение, на кухню пришла мама.

– Снова на собеседование?
– деловито заливая воду в кофемашину, поинтересовалась она.

– Еще не решила.

Обхватив плечи руками, я выглянула в окно.

– Мам, что с займом на магазин? В этом месяце оплатим?

– Оплатим. Только придется ужаться совсем. Не идет у меня торговля. Может, продадим машину, и часть погасим?

– Машину? Ей пять лет, мам! Много ли мы за нее выручим? Да и как ты будешь без машины?

– Не знаю…

На кухне воцарилась тягучая тишина. Стрелки настенных часов в форме чашки кофе на фоне фисташковых стен упорно бежали вперед, к цифре девять. Не разряжал обстановку даже мамин плюшевый кот, который вертелся тут же.

«А что, если снова сходить к Виктору?» - с отчаянием подумала я.

Не съест же он меня, в самом деле. Ну, захотелось приличную ассистентку получить. Ведь это он выдвинул требование, чтобы оградить себя от преследований жаждущих получить его кошелек и фамилию красоток.

При мысли о его фамилии меня передернуло. Возомнил же. В самом страшном сне, и то не приснится, что можно добровольно носить жуткую фамилию Янковских. Кому нужен его кошелек? Неужели есть такие самоубийцы?

Я подхватила чашку с ароматным горячим кофе у мамы из рук и в сердце кольнула глупая отвага. Я пойду на еще одно собеседование, и будь что будет.