— Подожди, я даже не знаю твоего имени, — сказал я, когда она постучала в одну из дверей в конце коридора.

Она повернулась и улыбнулась мне через плечо.

— Энди.

Я знаю это имя.

— Энди Фостер?

— Откуда ты знаешь?

— Ты и другие девушки из твоей команды — это одна из важных тем для обсуждения на играх.

Она изогнула бровь и кивнула, не утруждая себя ответом.

Энди потянула меня в свободную спальню. Здесь была та же мебель, что и в других комнатах Олимпийской деревни: стандартная двуспальная кровать, стул и комод. На виду не было чемоданов или сумок.

— Похоже, здесь мы в безопасности, — сказала она, повернувшись ко мне лицом. — Но ты должен отвернуться, пока я буду переодеваться.

Я открыл рот, чтобы ответить, но она уже потянулась к резинке на своих шортах. Я отвернулся и уставился на противоположную стену, пытаясь успокоить возбуждение в штанах. Я мог слышать, как она спустила шорты вниз. Представил, как они скользят по ее загорелым ногам и, сунув руки в карманы, зажмурил глаза. У меня было столько же силы воли, как и у любого парня, но это была провокация.

— Эй, я не слышу, чтобы ты снимал свои боксеры, — сказала она со смешком.

Ох, верно.

Я расстегнул свои штаны и спустил их до пола.

— Будь уверена, я надел эти боксеры перед самой вечеринкой, — сказал я с улыбкой.

— Мне все равно, — сказала она. — Вот.

Краем глаза я уловил движение, и затем что-то опустилось на мое плечо… что-то красное и шелковое.

— Боже, — застонал я себе под нос.

Она кинула в меня своими шелковыми трусиками, которые в моей ладони ощущались как небеса.

Все. После игр я переезжаю в Америку. Это такая прекрасная страна.

— Кхм, — она прочистила свое горло. — Мне нужны твои боксеры. Моим ягодичкам холодно!

За свою жизнь я пережил больше ситуаций, в которых на меня сильно давили, чем большинство парней двадцати семи лет. Я участвовал в двух Олимпийских играх и в сотнях заплывах на международном уровне. Но ни одна из этих ситуаций не была и вполовину сложна, как в этот момент стоять спиной к Энди. Я знал, что она стояла позади меня. Ее голая кожа была прямо там, мне нужно было только повернуться. Вероятно, она бы даже не заметила.

— Фредди!

Проклятье.

Я быстро стянул боксеры, игнорируя небольшую проблемную ситуацию в виде стояка, и попятился назад, пытаясь протянуть ей их как джентльмен. Держать их в вытянутой руке казалось хорошей идеей до тех пор, пока моя рука не коснулась ее голой задницы.

— Эй! Руки прочь от задницы, — сказала она, вырывая боксеры из моей руки.

— Ах, извини, — сказал я с нахальной улыбкой. — Моя мама говорила мне никогда не бросать мои трусы в девушек.

Она рассмеялась, хотя я был больше сфокусирован, пытаясь выкинуть из головы воспоминание о том, какой мягкой ощущалась ее кожа. Я снова натянул штаны и застегнул их.

— Ладно, они немного большеваты, но все равно сойдут.

Я повернулся и увидел, как она подкатывает мои боксеры, чтобы они не скатились с бедер. Они были дольно большими, но после того как она подвернула их второй раз, они уже не должны были упасть.

— Как я выгляжу? — спросила она, поправляя бейсболку на своей голове.

Чертовски невероятно.

— ЭНДИ!

Бам. Бам. Бам.

— ЭНДИ ФОСТЕР! Мы заходим!

Кулаки стучали в дверь до тех пор, пока она не распахнулась. Две девушки ввалились внутрь, одна с перцовым баллончиком, а другая — с бутылкой пива, готовые нанести удар.

— Мы опоздали! — брюнетка указала на трусики Энди, которые все еще были в моей руке. — ЕЕ ТРУСИКИ УЖЕ У НЕГО!

Энди

Когда я проснулась, Кинсли и Бекка стояли над моей кроватью в своих лучших образах агентов ФБР. Их руки были скрещены, а взгляды смогли бы меня разрезать пополам, если бы я надежно не зарылась под одеяло.

— Чего вы хотите? — спросила я, сжимая подушку под своим подбородком.

— Хорошо спалось, Энди? — спросила Кинсли, изогнув бровь.

Очевидно, они практиковали поведение хорошего и плохого копа.

— Или было довольно… прохладно? — спросила Бекка, срывая с меня одеяло и выставляя напоказ мою голубую майку и боксеры, которые дал мне Фредди. Они свободно весели у меня на бедрах, но мне нравилось ощущать их на своей коже, — НУ, ПОДАЙТЕ НА МЕНЯ В СУД ЗА ЭТО, — и я не видела смысла снимать их перед сном.