Еловая аллея была безлюдна и сумеречна, а могилки по обеим ее сторонам выглядели так сиротливо, что сердце сжималось от жалости. Да, не самое уютное местечко, должна признаться. Странно, но вчера я чувствовала себя здесь по-другому, а все потому, что думала только о Тимуре, глаза мои были застланы слезами, а сердце полно запоздалым раскаянием. Подумать только, ведь с того момента прошло чуть больше суток, а как все переменилось.

Наконец я поравнялась с «Тимуровой» могилой, в которой на самом деле лежал его невезучий убийца. Как я и предполагала, на ней не осталось ни единого цветочка, зато появился новый венок, небольшой, но из живых цветов, голубых, похожих на незабудки. Лента была не черной, а белой, а на ней надпись золотыми буквами: «Незабвенному котику от киски». Меня прямо передернуло: фу, какая пошлость.

За моей спиной кто-то кашлянул. Я вздрогнула и медленно обернулась. От сердца у меня отлегло, когда я узнала в нарушителе моего уединения все того же бомжа-мошенника.

— Новый веночек-то, нонешний, — бросил он в пространство, зевнул и потер ладонью колючий подбородок. — Дамочка приходила, такая занятная…

— И что же в ней такого занятного?

— Так ведь… — Неуловимый Джо затоптался у могилы, как стреноженный конь. — Мне бы похмелиться для просветления мозгов.

Все ясно, сначала он собирался дать от меня деру, а потом вспомнил, какая я щедрая дура, и решил, что с его стороны будет грешно не слупить с меня лишнюю десятку. Нет, десятки на бутылку не хватит, именно поэтому ровно столько я ему и дам.

Бомж посмотрел на купюру так, словно я сунула ему фантик от карамельки. Ничего, остальное ему еще придется заработать.

— Говоришь, венок кто-то принес? — осведомилась я вкрадчиво.

— Ага. — Неуловимый Джо икнул. — Такая баба, фу-ты ну-ты, в шляпе, с этой… сеткой такой…

— С вуалью, — механически поправила я.

— Вот именно, — с готовностью подхватил бомж-аферист, — с нею с самой, вся в черном с головы до пят, в черных очках опять же… Приехала на такси, каблучками цок-цок и прямо сюда. Веночек приспособила, постояла и назад. Опять цок, цок…

Наверное, одна из многочисленных возлюбленных Тимура, мелькнула у меня ленивая мысль. А что, у нас равноправие, раз мне можно, то почему остальным нельзя? Что мне интересно, так это удалось ли моему проворному приятелю-бомжу слупить с этой дамы под вуалью десятку-другую за охрану дорогой могилы? Веночек вон до сих пор в порядке, только легкий ветерок играет с ленточкой… Но надпись, надпись, мама дорогая, «незабвенному котику…» и так далее! Ничего, доберусь я до этого «котика», уже сегодня доберусь, и даже его загипсованная задняя лапка меня не разжалобит!

Ладно, пока что мне нет дела до подружек моего супермена, время, как говорится, не пришло. Сейчас меня волнует другая личность — Урфин Джюс, тот самый тип, который накануне скромно стоял в сторонке, курил и внимательно наблюдал за похоронами мнимого Тимура. Впрочем, это теперь, задним умом, я понимаю, что наблюдал, вчера у меня такого и в мыслях не было. Чудо, как я его вообще рассмотрела за пеленой горючих слез.

— А кроме дамы под вуалью, здесь больше никто не появлялся? — осведомилась я у кладбищенского аборигена.

Тот старательно изобразил глубокую задумчивость:

— Не-а, никого не было. Только свои, местные…

Под «местными» он, конечно же, имел в виду старух, ворующих цветы с могил.

— А такого не замечал? — Я подробно описала Урфина Джюса практически в тех же выражениях, что и Альбина.

— Сейчас соображу, — пообещал бомж, и в его блеклых глазках мелькнул огонек оживления. Он видел его, видел!

— Соображай побыстрее! — взмолилась я, чуть не подпрыгивая от нетерпения.

— Голова чижелая после вчерашнего, — пожаловался хитрый бомж.

Намек понят, я сунула руку в сумку. Одного этого хватило, чтобы развязать язык Неуловимому Джо.

— Вчера… Вчера он был здесь, когда вашего хоронили. Только не подходил, вон там стоял, под елкой. — Он указал как раз то самое место, где накануне я и столкнулась с Урфином Джюсом. Этот проходимец замолчал, и мне пришлось подбодрить его видом собственного кошелька. — Ну вот… А потом он уехал, на машине, кхе-кхе… Машина иностранная, синяя, на заднем стекле такая рука, вроде как машет… Так он на ней и уехал…

— И все? — Я упала духом.

— Все, — подтвердил бомж и плотоядно облизнулся, глядя на мой кошелек.

Я достала десятирублевую бумажку. Бомж ее будто слизнул, а потом похлопал по карману своих грязных заношенных штанов:

— Тут у меня есть одна вещица, которая стоит дороже. Я напряглась:

— Что еще?

— А вот! — торжественно провозгласил Неуловимый Джо, и я увидела в его заскорузлой ладони смятую пачку из-под сигарет, кажется, «Честерфилд». Точно, «Честерфилд».

— Ну и что? — пожала я плечами.