— Но Каринка, — залебезила перед ней секретарша, — документы все время в сейфе лежали, как глаза закрою, так вижу этот желтый конверт. Кто же знал, что он исчезнет!

Услышав про желтый конверт, я чуть не заорала, и только облепивший рот лейкопластырь мне в этом воспрепятствовал. Вот, значит, за чем они охотились? За желтым конвертом! Его содержимое — конечная цель цепи страшных преступлений, к которым я оказалась причастна по милости Тимура. Впрочем, буду справедлива: не столько по его милости, сколько по собственной глупости. Вот уж действительно, никогда не знаешь, где кончается любовь и начинается маразм.

Стоп, сейчас не до лирических отступлений. Нужно обдумать ситуацию. Итак, на чем я остановилась? На желтом конверте. Похоже, именно его они и искали в моей квартире. Но как они узнали о наших с Тимуром отношениях? А секретарша на что, я ведь по десять раз на дню ей звонила, а телефон в офисе наверняка с определителем номера! Прибавьте к этому мой визит к Варфоломею. Вы можете поручиться за то, что, пока я лаялась с ныне покойным компаньоном, секретарша не стояла за дверью, жадно внимая каждому слову? Вот то-то же! А Урфин Джюс, он же Корявый? Он ведь тоже видел меня на кладбище! Краска прилила к моему обезображенному лейкопластырем лицу, едва я сообразила, что Урфин Джюс шарил в моей квартире в тот самый момент, когда я вынюхивала его след. Боже, сколько же глупостей я наделала! И самая непростительная из них — визит на квартиру чертовой секретарши. Непростительная, она же последняя. Очень слабое утешение.

Внизу у подъезда плавно зашелестели тормоза. Секретарша встрепенулась и бросилась к окну. Спустя мгновение она повернула к стриптизерше испуганное лицо и прошептала:

— Это они!

— Кто? — Стриптизерша тоже кинулась к окну.

— Да следователь этот, капитан… Он точно ко мне… Что делать будем? — запаниковала секретарша.

— Ее нужно оттащить в спальню! — быстро сориентировалась Карина. — Сунем в шкаф!

И эти две стервы больно вцепились мне в плечи с двух сторон.

Это было ужасно — сидеть запертой в шкафу, под платьями секретарши, тщательно развешенными на плечиках, вдыхать в себя запах средства от моли и не иметь возможности позвать кого-нибудь на помощь или хотя бы пошевелиться. А в соседней комнате капитан Петраков (я узнала его по голосу) вел спокойные и неторопливые разговоры с хозяйкой квартиры, даже не подозревая, с какой гадиной он имеет дело.

— Извините за поздний визит, — первым делом сказал он. Нашел перед кем извиняться. — Но у меня к вам, Лариса Петровна, несколько безотлагательных вопросов.

Это кто ж там Лариса Петровна? Секретарша, конечно.

— Ну что вы, какие извинения, — фальшиво промурлыкала ему в ответ эта тварь, — я понимаю, ваша работа такая. Спрашивайте, конечно, а Карина — это моя сестра — уйдет в другую комнату, чтобы нам не мешать.

Так они сестры, вот в чем дело! Да-а, миленькая история: старшая сестрица — секретарша, младшая — любовница, эти мегеры окучивали моего супермена с двух сторон.

Тихий шорох прикрываемой двери — это Карина ушла «в другую комнату, чтобы не мешать», в ту самую спальню, где стоял «мой» шкаф, плюхнулась на кресло и, очевидно, принялась нервно обкусывать заусенцы. Интересно, капитан Петраков понимает, что сестричек нужно потрясти от души? Но он остался в гостиной и, верно, думает, что младшая сестренка его собеседницы нашла себе какое-нибудь невинное девичье занятие вроде вязания.

— Я к вам, Лариса Петровна, вот по какому делу, — снова донеслось из гостиной, — помните, вы мне говорили, что незадолго до убийства Баркасова его посещала неизвестная вам женщина? Так вот, не могли бы вы мне ее описать еще раз?

Сердце екнуло, я поняла, что речь идет обо мне, хотя, казалось бы, чего мне было бояться, связанной, в шкафу, да еще и с заклеенным ртом. Ведь все или почти все возможные ужасы со мной уже произошли. Секретарша была сама любезность:

— Ну разумеется, я вам ее опишу. Ну… Такая невысокая, даже маленькая, невзрачная, нос вздернутый, глаза невыразительные. Я бы сказала, незапоминающаяся внешность.

У-у-у, змея подколодная! Изволь тут выслушивать подобные комплименты, как будто мало мне всего остального.

— А это не она, посмотрите? — снова спросил капитан Петраков.

— Дайте-ка посмотрю, — проворковала подлая Тимурова секретарша. — Да-да, это она, только здесь она помоложе. Очень неприятная особа! А что… простите меня за любопытство, вы ее подозреваете? Думаете, это она… она стреляла в Баркасова?

Ну и дрянь! Кому же, как не ей, знать, кто убил Варфоломея!

— Все возможно, — глубокомысленно изрек капитан Петраков, — но это между нами.

Ну и дела, блюститель порядка называется, а как же презумпция невиновности? Какое он имел право записать меня в убийцы! А я бессильна доказать ему обратное, хотя нахожусь совсем рядом, но не могу крикнуть или подать другой знак. С отчаяния я стала биться головой о стенку шкафа, звук получался глухой, но даже этого хватило для того, чтобы разозлить Карину. Я оставила попытки привлечь к себе внимание капитана Петракова после того, как она чуть-чуть приоткрыла дверцу шкафа и сунула в образовавшуюся щель дуло пистолета. Собственно, я даже не сразу поняла, что это дуло, сначала подумала, какая-то металлическая трубка.