— Да ладно, давай развяжем, все равно никуда не убежит.

Карина посмотрела куда-то в угол, словно там сидел невидимый советчик, и, крякнув, размотала пояс от махрового халата, туго стянувший мои запястья.

Поморщившись, я потерла посиневшие руки, а также для верности несколько раз встряхнула кистями, чтобы проверить, все ли у меня в порядке. Кстати, проделывая эти незамысловатые манипуляции, я намеренно тянула время: мне необходимо было обдумать ситуацию.

— Ну давай, выкладывай! — первой не выдержала Стриптизерша.

— У одной из любовниц Тимура, а их у него было много, — выдохнула я, затаила дыхание и посмотрела на Карину: уж той ли не знать о его страсти к юбкам.

— Как ее зовут? — тут же среагировала Карина.

— Точно не знаю, — я облизала пересохшие губы, — но это можно выяснить.

Она немного помолчала, а потом изрекла презрительно:

— Брехня! — А потом добавила специально для своей сестрицы:

— Я не верю ни одному ее слову!

— Тогда откуда бы я узнала про тебя! — воскликнула я со слезами в голосе, все-таки это был мой последний шанс. — Ведь твой адрес был написан на фотографии!

— На какой еще фотографии? — насторожилась Карина.

Терять мне было нечего, а потому я рассказала про коллекцию любовниц Тимура, собранную нанятым Альбиной детективом, в которой, как вы помните, имелся снимок Карины.

Видели бы вы, как ее перекосило, как нечистого от ладана, а значит, я попала в точку.

— Черт! — Она вцепилась в свою нечесаную гриву. — Если эта фотография попадется ментам… Куда, куда ты ее дела? — Она схватила меня за плечи.

— Оставила в «Розовом фламинго». — Из-за тряски я клацнула зубами.

Карина заметалась по комнате, выскочила в прихожую, схватила с вешалки плащ и натянула прямо поверх пижамы.

— Ты куда? — опешила секретарша.

— Дура, идиотка! — облаяла ее стриптизерша. — За фотографиями, конечно, куда же еще?

Потом она подбежала ко мне, снова стянула мне руки поясом от халата, а рот заклеила лейкопластырем. И грозно приказала сестре:

— Смотри тут за ней!

Щелкнула «собачкой» замка, распахнула входную дверь и замерла на пороге. Мы с секретаршей вытянули шеи, как гусыни, и снова заорать мне помешал залепленный рот: из темного нутра лестничной площадки на нас, чуть прищурясь, смотрел Тимур.

— Ты? — пролепетала Карина и отступила в глубь прихожей. — Разве ты жив?

— Нет, я явился с того света, чтобы с вами разобраться.

— В-ва-ва… — С секретаршей за моей спиной случилась истерика. Еще бы, покойник встал из могилы и явился к ней с визитом.

Только я не могла произнести ни звука, просто сверлила своего супермена глазами, полными слез. Он пришел меня спасти!

Однако замешательство в стане противника было недолгим, и первой очухалась стриптизерша. Сунув руку в карман плаща, она выхватила пистолет и прошипела, глядя на Тимура:

— Ну, на этот раз я тебя спроважу, можешь быть уверен!

Я зажмурилась, но выстрела не услышала, зато услышала грозный окрик:

— Бросай оружие!

И я снова узнала голос капитана Петракова.

— Ну зря, зря так рисковали, уважаемая, — корил меня капитан Петраков, — ради чего, спрашивается?

— Ради кого, — поправила я его с улыбкой.

— Да хоть бы и ради кого, все равно не стоило, н-да. — Он забарабанил пальцами по столу. — Ведь на совести этих бабенок три трупа: Баркасов, Альбина Проскурина и одна темная личность по кличке Корявый. Последнего они наняли в качестве киллера, а потом сами с ним расправились, чтобы деньгами не делиться. А может, потому, что делиться им было нечем, они ведь не получили того, что хотели. В любом случае терять им было особенно нечего.

— Значит, вы давно все знаете? — Я невольно покраснела, подвиги, совершенные мною в процессе моего самоотверженного расследования, меркли буквально на глазах.

— Да нет, недавно, — усмехнулся капитан, — точнее, только после того, как у меня появилась одна очень эмоциональная гражданка, стриженная под нуль…

— Вероника? У вас была Вероника? — поразилась я.

— Ну да, кажется, ее так зовут… Суетилась, заламывала руки и такого мне наговорила, что у меня глаза на лоб полезли: про драку на кладбище, про поэта-краснодеревщика… Поначалу я думал, что по ней психушка плачет, а потом призадумался… и моя стройная версия полетела ко всем чертям. Зашел с другой стороны, и что-то такое забрезжило. И секретарша эта показалась мне подозрительной, вечером я пришел с ней поговорить, и она показалась мне напуганной. Тогда-то я и распорядился взять ее под наблюдение. Ну а дальше все просто.

— Да, просто, — задумчиво повторила я, — только я до сих пор не знаю, что было в том желтом конверте.

Капитан Петраков хитро ухмыльнулся:

— А вот про это вам лучше расспросить того, ради кого вы совершали свои подвиги. Он вас в коридоре дожидается, насколько знаю.

— Да? — Я вздрогнула и стала поправлять волосы; как же я, должно быть, ужасно выгляжу. Поймала насмешливый взгляд Петракова и снова покраснела. — Ну, я пойду.

— Всего хорошего, — пожелал он мне.