— Ты что-нибудь понимаешь? Та пожала плечами:

— Столько же, сколько и ты.

Тогда Карина подошла ко мне поближе, практически вплотную, и стала как-то странно приглядываться, будто пытаясь рассмотреть на мне нечто написанное невидимыми шпионскими чернилами.

— Слушай, может, у нее с головой что-нибудь? — поделилась она своими сомнениями с секретаршей. И ласково так спросила уже у меня:

— В детстве с кровати не падала случайно? Или в детском саду горшком по башке стукнули?

Можете себе представить, как я разозлилась.

— Это тебя по башке горшком приложили, если ты в стриптизерки подалась, а со мной все в порядке. И не делайте из меня дурочку, вам это не удастся. Мне все известно, я знаю, кто покушался на Тимура. И еще мне известно, что этого человека нет в живых.

Мне показалось, что Карина побледнела. Нет, не показалось, так оно и было. Ее розовая после горячей ванны физиономия стала белой, как молоко. Она тяжело дышала и беззвучно шевелила губами.

— Ну, что я тебе говорила! — заорала за моей спиной секретарша. — Убедилась, что она все знает, убедилась теперь?!

— Заткнись! — зло оборвала ее стриптизерша. — Дай подумать!

— Вот подумай, подумай, — мстительно посоветовала ей секретарша, — ведь это твоя идея была.

— Заткнись! — снова прикрикнула на нее Карина. — Я сказала, дай подумать. — И забормотала озабоченно:

— Она знает про Корявого, но от кого?

После этих слов пришла моя очередь призадуматься. Как-никак прозвучало прозвище Корявый, а оно не могло оставить меня равнодушной. И козе понятно, что он в самом центре этой запутанной истории и все ниточки ведут к нему.

Я приготовилась услышать еще что-нибудь об Урфине Джюсе — Корявом, однако стриптизерша Карина не спешила приподнять завесу с этой тайны, более того, она, похоже, серьезно вознамерилась сначала вытрясти из меня все, что возможно. Включая пломбы из зубов. Такое ощущение возникло у меня, когда она схватила меня за **» плечи и принялась немилосердно тормошить, приговаривая:

— Ну что ты еще знаешь, колись!

— Руки! — воскликнула я. — Пока не уберешь руки, ни слова не скажу.

Карина скрипнула зубами, но плечи мои оставила в покое.

— Другое дело, — буркнула я, проверяя, не оторвала ли она рукава от моего выходного бирюзового платья. Ох, и досталось ему сегодня — сначала полоумная Вероника его трепала, а теперь эта труженица эротического фронта. Ей-то что, она и голышом неплохо себя чувствует, а я к таким штучкам не привыкла. Убедившись, что рукава остались на месте, я отступила на два шага и примирительно сказала:

— Договоримся так: я рассказываю все, что знаю, а потом вы рассказываете, что знаете, идет?

Но по рукам мы не ударили, потому что стриптизерка набросилась на секретаршу:

— Это все твоя работа! Вы с Корявым засветились, когда шарили у нее в квартире!

Я обернулась и недоуменно посмотрела на секретаршу, а стриптизерка разъярилась еще сильнее, прямо как цепная собака:

— Вы с Корявым, придурки, прокололись! Вас засекли!

— Ничего подобного, мы были осторожны! Я все время по сторонам смотрела! — взвизгнула секретарша.

Я переводила взгляд с одной женщины на другую и все никак не могла взять в толк, что происходит.

— Значит, глаза у тебя косые! — клокотала стриптизерша.

— Сама бы ехала и шарила там, — отбрила ее секретарша, — а то нас с Корявым послала: «Переройте всю квартиру, но так, чтобы никаких следов». Думаешь, легко квартиру перерыть и следов не оставить?

Боюсь, что до меня только сейчас стал доходить смысл этих препирательств. Во всяком случае, я догадалась, чью квартиру они имели в виду. Меня оторопь взяла: если они устроили у меня обыск, то когда это произошло? Вчера? А как же Тимур? Его уже не было в моей квартире, или… Или он исчез с их помощью? Да, тут есть над чем поломать голову, а то и сломать ее напрочь.

Тем временем сцепившиеся секретарша и стриптизерша дошли чуть не до рукопашной, каждая отстаивала свою правоту с помощью крика и Золеных словечек, не обращая на меня ни малейшего внимания. Они орали друг на друга, как две сумасшедшие, распаляясь все больше и больше. Тем неожиданнее была внезапно наступившая тишина. Они перестали драть глотки и уставились на меня, и их взгляды мне не понравились.

Первой заговорила Карина, все о том же, но спокойнее:

— Говоришь, там не было ничего подозрительного?