– Та ладно. Пойду по хозяйству посмотрю. А вы тут не спешите, спокойно собирайтесь - никто не гонит, не торопит.

В кухню вошёл Леон. И хоть был по-военному аккуратно одет, вычищен и даже причёсан, всё равно впечатление производил жалостливое. А ещё я чётко поняла, что он избегает взгляда со мной.

Вот толкнётся глазами, и тут же отводит, шутить пытается, да от прежней улыбки одна тень осталась. Исчезли былой задор и бесшабашность, будто стёр их кто. Оба сейчас чувствовали себя неловко, в общении не хватало прежней лёгкости и непринуждённости.

Спасибо Флёр - та неутомимой болтовнёй изо всех сил пыталась внести в атмосферу оживление. В общем, когда с улицы донеслось: "Эй, хозяева, есть кто живой? Где тут наши звёзды?" - даже она вздохнула с облегчением.

– Не узнаю нашего барона. Чего это с ним?
– спросила подруга, когда всех разместили по законным местам, и наша повозка заняла место в строю, - Нежить ходячая. Ты бы с ним поговорила, что ли, а то ведь я пойду. Прям встряхнуть его захотелось.

– Флёр, не вмешивайся, мы сами разберёмся.
– немного резковато откликнулась я, тут же пожалев об этом, - Прости. Не надо, не береди. Леон не тот человек, который бегает от проблем. Сам всё решит, как найдёт нужные слова. Тем более, что я и сама...

– Что сама?

– Не знаю, дорогая, ничегошеньки-то я не знаю и не понимаю.

День прошёл спокойно. Леон не усидел в своей повозке, точнее не улежал. К обеду заглянул к нам. Внешне он заметно успокоился, а может просто взял себя в руки и старался делать вид, что всё в порядке, всё по-прежнему. Но я остро чувствовала, что между нами так и стоит буфер недоговорённости.

К вечеру, когда объявили привал и обоз встал на ночлег, привычно заняла место у костра. Я так устала от событий Блусторда, так мечтала, что начнётся обратный путь, можно будет вволю выспаться, отдохнуть, утрясти нервы. И вот мы в дороге, а спокойствие так и не наступает.

– Не сиди на холодном.
– раздалось за спиной, и на плечи неловко лёг плед, сьехав с одного края и норовя упасть в увядающую траву.

Я подхватила мягкую ткань, понимая, что Леону просто неудобно одной рукой укутывать меня в тепло.

– Лето закончилось, дальше будет только холоднее. Удивительно, как в этих местах наступает осень.
– он присел рядом, задумчиво уставившись на огонь, - Люблю это время... Сейчас, чайку принесу, - подхватился он, - На соседнем костре кипяток поспел.

– Да не подпрыгивай, не беги - скоро вон и у нас закипит.
– остановила его.

– Тогда пойдём пока... прогуляемся?
– предложил барон.

– Пошли. Хоть расскажу тебе, как всё прошло.

– Весь обоз жужжит впечатлениями, так что, в целом, я уже в курсе. То, что посылка принесла положительные для нас результаты - тоже понял. А вот как прошла передача - интересно узнать.

– Ну, слушай. Это было нечто...
– мы побрели "в поля", подальше от лишних ушей.

Даже в темноте было видно, как болезненно хмурится мой провожатый.

– Леон, ну что ты, как неживой!
– не выдержала я, - Всё сложилось так, как сложилось. Ты же не по доброй воле... ну... обстоятельства вынудили. - психуя от того, что слова на язык шли какие-то неловкие, горячилась на спутника, - Короче! Хорош уже грызть себя. И так вон до ручки дошёл. О! Слушай! Мне же письмо тебе отдать надо, пойдём!

– Теперь даже не знаю.
– криво усмехнулся он, - Некрасиво как-то присваивать себе чужие заслуги.

– Ты что, обалдел?!
– у меня глаза на лоб лезли от таких заявлений, - Смотри, какой благородный! Хочешь, чтобы я всю оставшуюся дорогу тряслась над этим конвертом?!

Я дёрнула рукой, освобождая локоть, за который меня придерживал Леон, и вспрыгнула на камень, в наивной попытке добавить себе роста, а словам - весомости. Какая глупость!

Нога, запутавшись в пледе, наступила на его край, я неловко взмахнула "крыльями" и полетела назад на грешную землю. Барон попытался подхватить меня, не удержал, и мы вместе рухнули в холодную траву.

– Леон, ты живой?
– выкарабкиваясь из пут покрывала, бормотала я, - Головой не ударился? Блин... да где же тут выход? Вот дура!

– Всё в порядке.
– отозвался барон.

– А рука как?

– Тоже в норме - я на здоровую упал.

– Психическая!
– продолжала ругаться, не оставляя надежды разобраться, где края-концы злополучного пледа, - Добила мужика. Теперь вместо одной покалеченной конечности имеем две.

– Прекрати бубнить.
– Леон притянул меня к себе рукой, по которой я толклась, - Прости меня.

– В смысле...
– затихла, соображая, что он имеет ввиду, - Это же я нас уронила.

– Прости за то, что подверг тебя опасности. Что свалил на тебя свою ответственность. Девочки рождаются для того, чтобы быть счастливыми, а не...